— Мне уютно тут одному... Так вы хотели узнать, откуда у меня этот козёл? Мне нужно проверить в приходно-расходной книге. Подождите минутку…
И Альфред не мог придумать ничего лучше, чем в эту тревожную минуту развернуться и выйти из комнаты. Соня осталась одна. Наблюдать, как тени от множества вещей, раскиданных по лавке, образуют на стенах образы немыслимых чудовищ. Они даже пытались танцевать, в те редкие моменты, когда не тянули к Соне свои чудовищные лапы.
Она подумала, что у двери ей будет спокойнее, но тут же вспомнила, как стеклянный шар с глазом выкатился накануне ей под ноги, и застыла на месте, боясь на что-то наступить, а вернее, кого-то потревожить. Время ожидания показалось вечностью, оно, это время, развалилось густой патокой, еле тянулось и лепило секунды одну к другой, не давая им набрать полноценный ход. До тех пор, пока обмирающая от страха Соня не услышала явно, что кто-то за её спиной сигает в лавку через окно. И время побежало, словно его столкнули неведомые силы.
Раз — Соня собирается закричать.
Два — она не успевает закричать.
Три — чья-то рука закрывает ей рот.
Четыре...
— Тихо, тихо, это я, — прошептал Соне прямо в ухо очень знакомый голос, и, выждав секунду, чтобы удостовериться, что она успокоилась, ладонь ото рта убрали.
— Леший, вот же, ты, — в ответ так же тихо шикнула Соня, потому что это и был Леший.
Она хотела его ещё о чём-то спросить (на самом деле, обо всем, что происходит), но послышался звук шагов Альфреда. Леший весело подмигнул Соне, стремительно подскочил к стене, где располагалась потайная дверь, провёл рукой по поверхности, и на глазах удивлённой Сони дверь открылась. Леший всё с той же весёлой улыбкой исчез. В буквальном смысле слова — растворился в стене.
И, если он так настаивал на секретности, то исчез очень вовремя, потому что тут же в комнату вошёл Альфред, с головой углублённый в пухлую, старую книгу:
— Странно, странно. Никаких записей.… И откуда у меня этот козёл?
— Им рассчитывался мастер Савой с Фредом за сливовицу на днях, — пискнула Соня, всё ещё прислушивающаяся к своему сердцу, которое неслось вскачь и никак не могло успокоиться.
— Не может быть! — разъярился внезапно антиквар. — Какого лешего бы у меня делал козёл Фреда?
— Вот и я о том же, — опять пискнула Соня, испугавшись разъярённого Альфреда не меньше, чем пляшущих на стене теней. Тем временем антиквар, сразу поверив Соне, перебирал в голове варианты коварного проникновения вражеского козла в свою святая святых.
— Ко мне кто-то заходил без моего ведома? Не может быть, я закрываю лавку на замок и всегда проверяю шпингалеты на окнах. Не терплю посторонних в доме, особенно в своё отсутствие. У меня склероз? Мастер Савой забрал своего козла у Фреда и принёс мне, а я и не помню? Ну и как такое возможно? Я бы всё равно записал статуэтку в книгу. У меня порядок, бухгалтерия.
Соне ничего не оставалось, кроме как согласно кивать головой. Впрочем, несмотря на взаимный интерес, откуда взялся в антикварной лавке козёл, так и не смогли выяснить. Долго ещё раздавалось в ночной тишине из открытого окна Альфредово отчаянное: «Ну как же?!» и вторящее ему Сонино азартное: «Но ведь как-то!».
В этот время с другой стороны стены стояли Жанна и Леший, разглядывая потайную дверь, и вели не менее загадочный разговор.
— Столько лет, столько лет, а я ни о чём не догадывалась, — повторяла расстроенная Жанна.
Леший пытался её утешить, но у него это не очень хорошо получалось:
— И не догадались бы, пока у вашего мужа не началось обострение, — говорил он.
— Но почему, почему же именно сейчас?
— Кто знает? — Леший тихо обнял её за вздрагивающие плечи. — Может, потому что увидел вас, будучи Альфредом, а может потому, что пришло время.
— И что теперь будет? — Жанна посмотрела на него с отчаянием.
— Всё будет так, как решите вы. Но сегодня, Жанна, проследите, пожалуйста, чтобы Фред всю ночь оставался дома. Никаких превращений в эту ночь, вы понимаете?
Она, немного успокоившись, пошла к двери, все ещё вопросительно оглядываясь на Лешего.
— Жанна, всё будет правильно, — в очередной раз заверил он. — А сейчас моя главная задача — незаметно выманить эту сыщицу из лавки. Так, чтобы Альфред ничего не заподозрил. Потом вы должны звякнуть колокольчиком, словно кто-то пришёл в таверну.
Жанна кивнула:
— Поняла. Идите за ней, я тут справлюсь сама.
3
Когда Соня услышала тихий и таинственный свист с улицы, она сразу поняла, что, во-первых, это свистит Леший.
Во-вторых, он свистит ей.
А в-третьих, свистит тайно.
Она торопливо попрощалась и выскочила на прохладную ночную улицу. Всё равно их разговор с Альфредом явно зашёл в тупик.
— Ты готова к героическим подвигам? — спросил её Леший, улыбаясь. На спине у него висела заплечная сумка внушительных размеров, плотно набитая и тяжёлая.
— Ты серьёзно или издеваешься? — Соня поёжилась от порыва ночного прохладного ветерка.
— В общем, — не стал томить её выбором Леший, — я иду уничтожать теплицу с мандрагорами. Ты со мной? Но сразу предупреждаю — дело не очень приятное. Грязное дело, прямо скажу.
