Она развернулась и ушла обратно на площадку, в танцы, свет и веселье. Соня с отчаянием начала жестикулировать Лешему, чтобы он заканчивал переговоры побыстрее, когда на площадке начался переполох. Сначала раздался женский крик откуда-то с края забитого народом пяточка, потом смачно выругалась какая-то жертва белой горячки, танцующие сломали узор танца и бросились врассыпную. Площадка стремительно пустела. На середину круга выпрыгнуло, кровожадно щерясь, темно-розовое животное с круглыми милыми глазами. В лапе Кенгуру зажимал острый тёмный нож, с которого стекали капли чего-то неправдоподобно алого.
Темно-розовый Кенгуру обиженно всхлипывал, приговаривая:
— Забыли, забыли меня... Я устрою вам праздник.
Вдруг Соня поняла, что Кенгуру — это только маска, а под костюмом скрывается кто-то большой и обиженный. Она ещё не определила, пугаться ей или нет, но сразу же почувствовала, что Леший немыслимым образом оказался рядом с ней, и уже ободряюще сжимает её руку.
Из сбившейся в испуганную кучу толпы раздался ропот:
— Перелил уже одну, перелил. Капля за каплей перелил, без права на престол.
— И это в брачный период, — сокрушённо проворчал, оказавшийся рядом с Соней и Лешим вурдалак. — Что дальше-то будет?
— Чего ты хочешь? Оголтелый, он и есть оголтелый, — прошипела худая бледная женщина, похожая на привидение.
— А вы, судя по всему, тоже с ним дело имели? — заинтересовался вурдалак. — И чего же не пошли до конца? Говорят, это совсем не дурственно. Поначалу, конечно, всякие там паники и сожаления, а потом всё отпускает. Вот прямо всё отпускает.
— Дочка вытянула, — вздохнула бледная, — Замуж за подонка собралась, я должна была вмешаться. Так и осталась, наполовину — здесь, наполовину — там...
Соня не дослушала конца столь интересного разговора, так как Леший потянул её в сторону от танцплощадки.
— Все, Соня, танцы закончились. Старички и старушки расползаются со старой танцплощадки.
Он, ускоряя шаг, крепко держа её за руку, стремительно шагал по уже хоженому ими пути среди густеющего на глазах леса.
— Кто этот Кенгуру, — конечно, сразу же спросила еле поспевающая за ним Соня.
— Оголтелый Упси? Он и есть оголтелый. Его призывают только те, кому жить не хочется. Приличные люди его сторонятся. Должность у него незавидная, что и говорить. Вроде палача. Парень он неплохой, но работа довела до ручки — все чаще срываться стал...
В голове у Сони, непонятно откуда опять закрутились слова, цепляясь одно за другое, стали складываться в строчки, и потом тонкой струйкой полился мотив, и Соня поняла, что к ней пришла песня.
И под этот навязчивый речитатив они побежали неизвестно куда, но куда-то прочь отсюда, уже молча, по пружинящей под ногами тропинке, легко и свободно.
2
Первым проснулся Леший, когда солнце жарким настойчивым лучом провело ему по подбородку, лизнуло губы и переместилось на нос, щекоча и поддразнивая. Он открыл глаза сразу, так как просыпался всегда, молниеносно входя в реальность. Память, даже спросонья, не переставала удивляться этой человеческой особенности — отдыха во сне, ибо бывали времена, когда Лешему совсем не нужен был сон, чтобы отдохнуть. Раньше он вообще не знал, что такое физическая усталость.
Его автомобиль стоял на небольшой полянке чуть в стороне от шоссе, там, где они остановили его вчера, когда поняли, что на землю спустилась чёрная густая ночь, странная в своей темноте и беззвёздности. Даже луна, которая сопровождала до этого момента, качнувшись в прощальном реверансе, исчезла с небосвода. Мир накрыла душераздирающая чёрная тень, и Леший с Соней решили заночевать в чистом поле, потому что двигаться дальше было невыносимо. Казалось, что сам воздух сгустился, как масло, и авто, пыхтя и чихая, вдруг стало буксовать, с трудом раздирая это чернильное пространство Фары — сразу обе — мигнув два раза сумеречным сиянием, потускнели, и видимым остался только небольшой круг света перед ними.
Они так и уснули, сидя. Леший на своём водительском, месте, Соня — на пассажирском.
Леший почувствовал занемевшее плечо, с ироничной нежностью посмотрел на лохматую Сонину голову, осторожно высвободился — переложил её на спинку сидения, огляделся вокруг. Занимался красивый загородный рассвет. Пели, встречая его, утренние птицы.
Леший вышел из машины и потянулся на восходящее солнце. Походил вокруг авто, вглядываясь в окружающий его мир, но не увидел ничего подозрительного, всё было, как обычно. Ничего не напоминало о странной ночи, не выпускавшей их из своих объятий.
Он залез в багажник, немного погремел там каким-то скарбом, затем достал небольшой котелок и несколько баночек и кулёчков. Что-то насвистывая, сам умилился своей запасливости и хозяйственности, сложил припасы рядом с авто, на предусмотрительно раскинутую скатерть.
