Леший уже совсем было собирался приступить к обязанностям кострового и повара, когда что-то в стороне леса потянуло его, заставив изменить планы. Он бросил на землю охапку веток, которые набрал поблизости, и с досадой произнёс:
— Нет, ну ты не мог не явиться в такое замечательное утро, чтобы его испортить.
Тот, кто вызвал столь горячие и не очень положительные эмоции у нашего героя, стоял в зарослях леса недалеко от поляны. Неопределённого возраста, седой, чем-то напоминающий Лешего, который мог бы стать таким в будущем, если бы обстоятельства сложились определённым образом. Незваный гость с дышал с трудом, словно пробуя ветер на вкус. Но не тяжёлой смиренной одышкой тучных людей, а как удивлённо-испуганный новорождённый, которому первый вдох доставляет с непривычки болезненные ощущения. Лицо у него было недовольное, от каждого незаметного движения мышц то собиралось в сеть старческих морщин, то разглаживалось в абсолютно юный овал. Леший остановился напротив пришельца, какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга. С потаённой радостью и с такой же потаённой болью одновременно.
— Ты опять лезешь, куда тебя не просят? — резко, не здороваясь, наконец, произнёс, все так же судорожно глотая воздух, пришелец. — Сколько это может продолжаться? Тебе мало того, что ищейки идут по твоему следу?
— Я не собирался уходить от наказания!
В сердцах выпалив это, Леший показательно расслабился, театрально оперся на подвернувшийся сук и уже насмешливо продолжил:
— Сейчас я действую в рамках, которые ты сам же мне и установил... Кстати, давно хотел спросить, почему ты выбрал именно мужской пол? Не учёл, что женщиной мне бы жилось труднее?
— Не считай это наказанием, — как-то сразу устало и тоскливо выдохнул гость, — Я стараюсь защитить... И обещал твоей матери позаботиться о тебе.
— Так и делай, что должен. — Леший вызывающе махнул рукой. — А я буду делать то, что считаю нужным.
Гость зарычал:
— Ты будешь читать книжки, выращивать сливы и пить сливовицу в соседней таверне. Это круг, который я очертил. Не выходи из него, не расшатывай пространство с помощью ни о чем не подозревающей девушки. Не высовывайся! Ты вообще сейчас вне игры. Разговор окончен.
Он развернулся и тяжёлой поступью удалился в гущу леса. Леший грустно улыбнулся вслед ему:
— Вот и поговорили. Я прямо испугался до дрожи в коленках.
3
Соня так же проснулась в машине, но гораздо позже и с удивлением, переходящим в восторг. В открытые окна лупило солнце, врываясь вместе со свежим, напоенным ароматом луговых трав ветерком. Ужасы минувшей ночи отступили в глубину памяти, остались какими-то обрывками давным-давно минувших снов, не имеющими к этому полному свободы и солнца пробуждению ни малейшего отношения.
Она сладко потянулась, и в этот момент поняла, что Лешего нет рядом. Вышла из машины, расправила свою великолепное пепельно-розовое вечернее платье, которое совершенно не помялось, ступила босыми ногами на прохладную в тени от машины, примятую колёсами авто траву, и огляделась вокруг. Поляна была безлюдна, но чуть дальше от машины занимался небольшой костёр, над которым дымился котелок. Соня повела носом по направлению к котелку и подумала, что пахнет вкусно невероятно походной кашей. Это был подзабытый запах детства, когда они с классом выезжали на пикники. Они вот так же варили какую-то крупу, боясь, что подгорит, но она все равно подгорала, а они все равно весело и с удовольствием поглощали эту подгоревшую кашу, какую дома бы ни за какие коврижки даже и пробовать бы не стали.
Соня счастливо зажмурилась, перенеслась в совершенно детское ощущение беззаботности. А когда опять открыла глаза, то увидела Лешего. Он выходил из зарослей леса, приволакивая большие, гнутые сухие ветки для костра. Она радостно крикнула ему: «Эй, привет!», и со всех ног кинулась помогать.
Они вдвоём уже свалили ветки около костра, и Леший, убирая травинку, застрявшую в воланах рукава Сониного вечернего платья, улыбнулся и произнёс:
— Доброе утро!
Соня удивлённо кивнула на котелок:
— Когда ты всё успел?
Он состроил назидательность на лице и важно сказал:
— Просто проснуться пораньше и приложить немного усилий. Никакого волшебства, заметь.
— И всё-таки ты — волшебник, — убеждённо выпалила Соня, выхватывая из кучи походного скарба самую большую ложку. — Хоть и тщательно это скрываешь. И город, в котором ты живёшь, заколдованный. И ещё он растёт...
Леший засмеялся, шутливо хлопнул её по руке:
— Все города растут. И это обычный провинциальный город. Соня, человек сам делает место волшебным. Или заколдованным.
Ложку Соня из рук не выпустила:
— Нет, ну всё-таки… Вот почему мне сначала твой город показался очень маленьким, а теперь кажется больше и больше?
Леший начал раскладывать дымящуюся кашу из котелка по одноразовым тарелкам, Соня неотрывно следила за движениями его рук:
— Ты не поверишь, но он растёт вместе с тобой, — сказал Леший, посмотрел на неё и рассмеялся, — Не делай круглые глаза, это элементарно...
Из Сони, помимо её воли, вырвалось то, что никак не могла не вырваться при слове «элементарно»:
— Ватсон...
