— Я имею в виду бегство. Это состояние хорошо известно и в психиатрии, и описано в литературе. Под влиянием сильного эмоционального потрясения человек внезапно переезжает в незнакомое для него место, причём, полностью забывает свою прежнюю жизнь, вплоть до имени. Придумывает себе новую личность, начинает заниматься совершенно незнакомой деятельностью. Потом внезапно человек вспоминает свою настоящую личность, но абсолютно не помнит, что происходило с ним во время «побега».
Сергей Петрович взволновано заходил по комнате.
— Значит, я снял деньги на машину, впал в эту «токкату»…
— Фугу, — с явным уважением к его искусствоведческим познаниям поправила Жанна.
— Да, да «фугу»… Приехал каким-то образом сюда, купил эту лавку... Кстати, что там было раньше?
— Вообще-то приют для бездомных животных, — виновато пояснила Жанна.
Сергей Петрович опять схватился за голову:
— Приют для бездомных животных?! О, Боже!!! И это я провернул такую работу?! Зачем?
Он плюхнулся с размаха на кресло. Кресло обиженно взвизгнуло.
— И с таким изысканным энтузиазмом, — робко вставила Жанна, пытаясь его приободрить.
— Фуга носит защитный характер, — компетентно произнёс Леший, — поскольку даёт больному возможность получить отпуск от своих проблем.
— Хорошенький отпуск... Какие у меня были проблемы? Не было никаких проблем…
Сергей Петрович, вспомнил, что и он не лыком шит, и уже хвастливо добавил:
— Машину вот собирался купить. А теперь… Эх...
Жанна опять попробовала ему помочь:
— А, может, вы оставите всё, как есть? У вас очень хорошо получалось.
— Да каким образом? Я абсолютно ничего не понимаю ни в торговле, ни в посуде... Неужели нельзя кому-нибудь продать это, как вы говорите, налаженное дело, и вернуться к себе домой?
Леший посмотрел на него с таким видом, что Сергей Петрович сразу понял: он ещё не оценил масштабов катастрофы.
— Да вот вернуться-то, и есть главная проблема. И вытекающий из высказанного вопрос: как вы вообще сюда попали?
Сергей Петрович в ужасе вжался в кресло.
Жанна, думая о чём-то своём, тоже чрезвычайно расстроилась. Но уже лично.
— А как же теперь быть с чайным сервизом из ста предметов?
— С каким чайным сервизом? — уставился на неё Сергей Петрович.
— Я у вас гору посуды для нашей таверны заказываю. Что теперь с моими заказами будет? И у мастера Савоя скоро юбилей...
1
Лёля собиралась на работу в студии Клода. Вчера она пришла к нему, как говорится, с вещами. С дорожной сумкой в одной руке и пакетом с продуктами в другой. Клод радостно бросился к ней навстречу, но ощущение никому не нужной жертвы терзало Лёлю с вчерашнего вечера, и не оставляло до сих пор.
Она посмотрела на спящего Клода. Прошлась по студии, которая после её вчерашних попыток навести порядок, выглядела если и более пригодной для жилья, то ненамного. Неловко повернувшись, Лёля задела один из мольбертов. Тряпка, накинутая на полотно, сползла, и она увидела девушку в белом на качелях. Сначала равнодушно скользнула глазами по картине, но что-то остановило, заставило ещё раз посмотреть на полотно. Более внимательно. За минуту в Лёле промелькнула целая гамма чувств — от страха до разочарования. Она ощутила глубинным женским чувством, что это не просто портрет какой-то незнакомой девушки. Здесь нечто большее. Гораздо большее.
— Я тебе сегодня ключ сделаю, — произнёс, не открывая глаза, с дивана Клод. — Как соберёшься с работы, позвони, чтобы я на месте был.
Лёля торопливо набросила тряпку обратно на полотно, повернулась к нему:
— А ты куда-то собираешься?
Клод долго и глубоко зевнул:
— Ты почему-то всегда думаешь, что у меня не может быть никаких дел...
— Я думала, ты будешь работать, — Лёля махнула рукой в сторону занавешенных полотен.
— Может, и буду, — сказал Клод, лениво потягиваясь, — только в пару мест заскочить нужно. Так сказать, восстановить старые связи.
— Ну, ну, — вложив голос весь имеющийся в ней сейчас скепсис, произнесла Лёля. Потом вдруг неожиданно даже для самой себя спросила:
— Клод, а ты ангел или демон?
Он почему-то даже не удивился странному вопросу, только лениво перевалился на другой бок и зевнул:
— С чего ты вообще взяла, что я тот или другой?
— А все-таки?
Он рассмеялся:
— Я — человек. В меру несчастный, в меру счастливый. Как и все остальные люди.
Лёля, бросив быстрый взгляд на часы, заторопилась, но всё-таки задала ещё один, мучивший её вопрос:
— А демоны — они счастливые или несчастные?
— Думаю, что несчастные. Так же, как и ангелы. Ой, слушай, спроси что-нибудь полегче... А ещё лучше, давай, целоваться...
Клод заманивающим жестом потянул к Лёле с постели руки. Она твёрдо и отрицательно покачала головой, задумчиво, словно сама себе пробормотала:
— Почему бы это? Они же — существа без страстей. Без чувств, значит...
И ушла на работу. Клод же, услышав, как захлопнулась за ней входная дверь, подождал несколько минут, удостоверился, что Лёля ушла, и потянулся к телефону.
