Порыв ветерка внёс в открытое окно таверны густой аромат фиалок. Фред подошёл к задумавшейся Соне, посмотрел с состраданием, затем ласково погладил по голове. Как будто утешал ребёнка. И ей стало ещё грустнее. Как будто он провожал её на подвиг, а она знать не знала, что же ей конкретно нужно делать, чтобы оправдать ожидания.
В это время на соседней улице Эрик и Лера смотрели на отъезжающий от их дома в ночь небольшой грузовичок. В грузовичок была свалена куча новых вещей, некоторый были ещё в запечатанных коробках, но среди них явно виднелся прекрасный большой холодильник, и ещё торчал толстыми задорными усами руль мопеда.
Лера была чуть печальна, глубоко в душе ей немного тяжело было расставаться с такими новыми и полезными вещами, Эрик же радостно махал на прощание вслед грузовичку.
1
Сергей Петрович, ещё не совсем вынырнув из сна, сладко поёжился, вспомнив, что сегодня у него великий день — он покупает машину. Немного поворочался, зарываясь в одеяло: продлевал предвкушение сегодняшнего дня. Потянувшись на свежей постели, открыл глаза. Сначала рассеянно посмотрел по сторонам, вдруг резко сел на кровати. И ничего не понял.
Он проснулся в совершенно незнакомой ему, хотя и очень симпатичной спальне в провансальском стиле. В окно лился солнечный свет. Кровать была широкая, постель — в мелкий мельтешащий цветочек. Такой же совершенно незнакомый ему узор «миль флёр» покрывал обои. Потом взгляд Сергея Петровича упал на лёгкие занавески в оборках, которые волновались всё тем же нежным цветочным рисунком. Он завертел головой в полном замешательстве, и в ней, в голове, почему-то загремела первая тема фуги Баха:
— Та-да-да-дам та-да-да-да-дам...
А глаза выхватывали в незнакомой комнате:
Пасторальная картина на стене: девочка, обнимающая ягнёнка — па-да-да-дам…
Огромная прекрасная напольная ваза — па-да-да-дам.
На полстены старинные часы с кукушкой — па-да-да-дам...
Сергей Петрович под знаменитые классические фразы, звучавшие только в его голове, вскочил с кровати, подбежал к окну, выглянул на улицу. Удостоверившись в том, что ужас продолжается, он вернулся в самое безопасное место, как ему казалось, — на кровать. Натянул одеяло до глаз и риторически пошептал:
— Где я?
Сергей Петрович совершенно не узнавал окружающую обстановку и, главное, совсем не помнил, как здесь оказался.
2
Жанна торопилась в новую посудную лавку. Она предвкушала, как на юбилее мастера Савоя, поставит на столы изысканные бокалы, которые собирается заказать у Анселя. Этот человек появился у них в городе совсем недавно, купил пустующее здание и сотворил нечто совершенно невообразимое — исключительную посудную лавку.
О, это были просто именины сердец всех хозяек городка! Мекка овальных салатниц, Тадж-Махал хрустальных фужеров, Фата Моргана изящно расписанных сахарниц, пещера Али-бабы... Стоп!
Каждый день дамы сгорали от нетерпения, гадая, какой сюрприз хозяин лавки подготовит для их чувства прекрасного. А утром, как бы ненароком, то одна, то другая пробегали мимо витрины, чуть кося краем глаза — что нового появилось там? В деле подбора китайского фарфора Ансель был просто маэстро. Художник, творец. В общем, вкусом Анселя в подборе товаров восхищались все без исключения, а вечером....
Вечером ценительницы практичного прекрасного собирались в лавке, чтобы послушать настоящего мастера сервировки. Жанна ускорила шаг, вспоминая, «сервизные вечера» Анселя. Вместе со всеми, она, затаив дыхание, слушала рассказы о том, из какой посуды предпочитают есть драконы, о женской сущности древнегреческих амфор, о различиях между японской посудой из бамбука и манго...
Жанна свернула на Карусельную улицу, где располагалась лавка Анселя. Это была симпатичная улочка, мало чем отличающаяся от остальных. Выложенная мелкой, чуть пружинящей при каждом шаге плиткой, утопающая в зелени, заставленная большими пузатыми горшками с экзотическими растениями, которые так любили жители города. Из-за аккуратно подстриженных кустарников виднелись разноцветные крыши невысоких коттеджей, с мансардами и без, с изящными балкончиками и плоскими крышами с воздушными садиками на них. Здесь так же, как и во всём городе чувствовалась забота не только о своём личном пространстве, но и об общем. Жители города гордились этой особенностью, и каждый старался украсить кусок улицы возле своего дома, выставляя для приятного лицезрения соседям всякие изысканные штучки или разбивая пушистую цветочную клумбу.
Единственным «камнем преткновения» всего города была небольшая детская площадка с одинокой старомодной каруселью. И располагалось это явление, при упоминании о котором горожане прятали глаза, именно в конце Карусельной улицы. Когда-то много лет здесь произошёл трагический несчастный случай. Он был настолько жуткий и леденящий кровь, что с тех пор взрослые запретили детям подходить к площадке, а сами словно договорились делать вид, что её в городе не существует.
