— Лёля тебе не могла рассказать, сколько в этом вечном ребёнке было жизни, света и беззаботности. Это знал только я. Идеальная любовница, идеальная женщина, идеальная мечта. Любил ли я её? Сейчас уже и не помню. Чувство вины поглотило всё. Я поклялся тогда, что все силы приложу, чтобы спасти её. Не спрашивай меня, сколько тайных орденов я познал, к каким мистикам обращался, в каких ужасных мистериях только не принимал участие. Всё оказалось ожидаемо. Для воплощения невидимого в видимое нужна кровь. Для перехода бестелесного в осязаемое нужна плоть. Для слияния духа и материи нужна жертва. Я нашёл всё. Лёля, вернее, её отчаянная любовь ко мне, должна была напитать силу страсти. Прах Этьена, великого сластолюбца, с которым меня когда-то и познакомила Алиса, своей непреходящей жаждой плоти сорвёт оковы незримости. Кровь... Я готов отдать свою кровь. Но теперь, когда всё готово, я не вижу образ Алисы. Он покинул меня, так и не дождавшись своего избавления...
Алиса улыбнулась и собралась спрыгнуть с качелей. Но не смогла. Движение сошло на нет. Изображение опять застыло. Теперь это опять была просто рисованная картина, на которую Соня смотрела с ужасом.
— Убери ты эту химеру, ради Бога, с моих глаз! Бедная Лёля...
Клод опустил покрывало на картину и сник. Полностью опустошённый сел рядом с Соней, опустил голову в ладони.
— Бедная Лёля? — спросил он — А Алиса? Как же Алиса?
Соня растерялась. Она не испытывала симпатии к этой девушке. И вдруг поняла, что Лёля попала во что-то страшное, и ситуация выглядит гораздо хуже, чем она могла себе представить.
— Мне жалко Алису. И тебя. Но в зоне моей ответственности не вы. И я клянусь тебе, что Лёля не вернётся, Клод. Теперь — тем более.
— Я не хотел ничего плохого, — как нашкодивший ребёнок упрямо повторил Клод. — Правда.
— Я верю. Но к чему это привело? И что теперь?
— Не знаю, Соня... Не знаю. Только нет мне покоя. И не будет.
Соне тоже не было покоя. Потому что вдруг в затылок ей словно стукнуло жаром.
4
Леший нетерпеливо ходил из угла в угол своего дома и поглядывал на часы. В окно засунулась любопытная морда Флика.
— Флик, ну тебе-то чего надо сейчас?
Пёс проворчал что-то жизнерадостно и как-то немного издевательски.
— У неё дела, Флик, — строго сказал Леший. — И ты это знаешь.
Потом подумал и твёрдо сказал, убеждая в большей степени себя, чем Флика:
— И я это знаю.
Морда Флика скрылась из окна на какое-то время, затем появилась опять, в зубах он держал непонятного свойства предмет. Когда Флик разжал пасть, предмет с тихим стуком упал на пол перед окном. Это оказалась Сонина заколка, перемазанная землёй и собачьими слюнями. Леший повертел её в руках, вытер руки о салфетку и обернулся к Флику, который радостно щерился из окна.
— И какого лешего ты мне это притащил?
— Что упало, то пропало, — подало голос Старое дерево, чем дало Флику возможность не пускаться в объяснения.
Леший обратился сразу ко всем своим странным друзьям, ворчливо, но скрывая улыбку:
— Ладно, попробуем вызвать пораньше. Уговорили. Это только потому, что она вам очень нравится.
5
Соню стукнуло в затылок жаром очень знакомым. Так отдавало от метлы, когда она поторапливала её в полёт. Но метлы-то тут не было вовсе. Соня сразу же догадалась, что это никакая не мигрень, а проделки кого-то, кого она довольно хорошо знает.
— Ты что?! — удивился Клод, который все ещё стоял около картины, непроизвольно сжимая в руке ткань, покрывавшую её.
— Всё в порядке. Просто голова болит. Ладно, мне уже действительно пора. Зовут меня. А ты подумай лучше, как тебе дальше. Но выворачивайся сам, без Лёли. Понял?
Клод хотел что-то ещё сказать, но Соня развернулась и быстро ушла.
***
А Клод с тоской и одновременно надеждой посмотрел на захлопнувшуюся дверь, и сделал то, что всегда делал в таких ситуациях. Он напился.
Уже через пару часов перед ним на столе стояла пустая бутылка из-под коньяка, и Клод пристально всматривался в наполовину полный стакан. Когда его мир совсем поплыл из-под ног, Клод в очередной раз наконец-то понял про себя, что он на самом деле великий чувак. Тогда художник достал пакет с прахом манекена Этьена, чокнулся с ним и выпил коньяк из стакана.
Перед глазами у Клода всплыло отвращение, с которым Соня смотрела на дело всей его жизни. Он подошёл к окну, где в горшке жалобно засыхал цветок. Это ему напомнило о том, что Лёли больше не будет в его жизни. Цветок скоро умрёт совсем, потому что его некому поливать. Клод не собирался этого делать. Из какой-то непонятной ненависти к этому принесённому Лёлей цветку.
— Всем спасибо, все свободны! — в порыве пьяной истерики Клод откланялся горшку и высыпал в него прах.
— Да будет земля тебе цветочный горшком! Тьфу ты, пухом будет цветочный пепел... Нет, не так...
Он фыркнул на горшок, по подоконнику разметался пепел, перемешанный с землёй. Клод же сполз на корточки у окна и крепко заснул.
1
