Она почувствовала, когда народ утолил первый голод. Дружное звяканье ложек и вилок становилось реже, а потом и вовсе рассыпалось в отдельные редкие ленивые моменты, люди стали откидываться на спинки стульев, перестали махать руками, подзывая её. Тогда Жанна заметила, что задумчивый Леший сидит один за столиком, и чашка у него пуста. Она обрадовалась, что он пришёл, быстро направилась в его сторону, прихватив горячий кофейник со стойки.
— Все хорошо поработали, — начала разговор, наполнив его чашку, села напротив.
— Да, — согласился Леший рассеянно.
Жанна поёрзала немного, потом вкрадчиво спросила:
— Вы думаете, что история продолжается, и нам следует ждать вскоре ещё чего-то подобного?
Леший посмотрел на неё и произнёс грустно, но твёрдо:
— К сожалению.
— Мы должны ещё что-то предпринять? — Жанна разволновалась, но виду не показала.
— Пока Соня не вернулась, — ответил он, — я не могу сказать ничего определённого. ТАМ у неё большие проблемы.
Внезапно Леший улыбнулся:
— Но она справилась...
— Мы не слишком злоупотребляем её добротой? Она и не представляет, какой подвергается опасности...
— Это моя вина, — Леший наконец-то заметил, что у него стынет кофе, и отхлебнул из чашки. — Я должен был опекать её, а вместо этого, втравил в опасное мероприятие.
— У вас не было другого выхода. И мы поддержим, насколько сможем...
— Но, когда мы исчезнем (а это случится, рано или поздно), она останется на этой войне совершенно одна.
Жанна подумала и сказала:
— Мне кажется, она — сильная и светлая девочка. Очень сильная. Только сама ещё об этом не знает... Она сможет начать сначала. И вы в любом случае её не оставите, верно?
Не дожидаясь ответа, Жанна поднялась и отправилась с кофейником к следующему столику. Таверна потихоньку пустела, люди расходились по делам, чуть задерживаясь на пороге, чтобы поблагодарить за угощение. Во уже только пара-тройка разомлевших старичков осталась в таверне, Молли задержалась, чтобы помочь с грязной посудой, да Леший все так же задумчиво сидел в самом углу у окна. Перед ним стояла всё та же чашка кофе, уже порядком остывшая.
На входе показался сын Савоя, он оглядел таверну, словно искал кого-то. Увидел Лешего и направился к нему. Леший кивнул, приглашая его присесть, и Жанна уже молниеносно оказалась у столика с чистыми приборами и завтраком.
— Ты нашёл её? — спросил непонятно Леший у Данилы, и сын Савоя сразу понял, о чём он.
— Вы уже знаете? — спросил тихо.
— Догадываюсь. Так как?
— Скорее всего, под крышей в заброшенном доме. Где-то там. Только не говорите пока никому, пожалуйста. Вы же знаете отца. Он в своём непонимании, как ребёнок.
— Он чудесный мастер, — вздохнул Леший. — В этом его беда, а не вина. Слава богу, что ему не пришло пока на ум делать гигантские статуи...
— У нас уже были неприятности из-за его оживших фигурок. Но как-то удавалось замять. И каждый раз он клялся, что больше никогда. Но принимается опять и опять... Раз в три года из его рук выходит что-то, способное разбудить любого монстра.
— Это у него в крови, — ещё раз подчеркнул Леший, — он не может с этим совладать. Кстати, он ни с кем из родных не общается?
— Никогда никого конкретно не упоминает. Я даже и не знаю, в какой стороне моя родина находится. Та, где я родился...
Леший и сын Савоя, не сговариваясь, разом посмотрели в окно таверны, и взгляды их были направлены в сторону Карусельной улицы.
— Я ещё подростком был, — сказал без всякого перехода Данила, — когда они уехали. Родители Марты. Они видели, как я об отце всегда заботился, вот и предложили мне за домом смотреть. Ключи оставили, деньги каждый месяц регулярно посылали. Я и смотрел уже много лет. Про дом этот всякое говорят.... И что лет ему уже неведомо сколько, и что людей, которые снести его хотели, мёртвыми находили. Я ничего странного не замечал. Но с другой стороны, честно сказать, так и не живу в нем. Камин протапливаю, пыль убираю, летом подбелить, что за зиму потемнело. Живность в нем никакая не заводится, это правда. Ни крыс, ни тараканов. Пауков и тех нет. Но так мне это только в подмогу — хлопот меньше в досмотре.
Сын Савоя посмотрел на молчащего Лешего с трепетной надеждой:
— А с могилой что, с бегающей этой?
Леший ответил, словно нехотя.
— Кто-то разбудил мёртвую девочку. Или что-то разбудило. Может маг, может, тёмная сущность. Но скорее всего, какой-нибудь катаклизм. Например, земная кора сдвинулась, и образовалась аномальная зона. И очнувшись в уже чужом для неё мире, Марта пошла искать себе игрушку. Она же ребёнок. А у отца твоего игрушки, сам понимаешь... Мертвец мимо не пройдёт.
— Ох, это уж точно, правда есть.
Леший прикинул что-то в голове и встал из-за стола, давая понять, что разговор на этот момент закончен:
— Понятно. В общем, встретимся вечером. Я кое-кого ожидаю.
Сын Савоя улыбнулся:
— Маленькую смешную ведунью?
Леший пытался сдержаться, но при воспоминании о Соне, не смог не улыбнуться в ответ:
— Да, её. Только она скажет точно, где и почему плачет кукла.
— Почему? — удивился Данила.
— Потому что это её химера, — непонятно ответил Леший. — Как и все остальные.
2
