Набираю язвительное «Ты должен был написать – карета подана», но мигом стираю сообщение и отправляю безэмоциональное «ок». Надеваю кожаную куртку поверх платья и натягиваю ботинки. Последний взгляд в зеркало. Вздыхаю и качаю головой. И почему я так нервничаю? Ах да, наверное, потому что иду на ложное свидание с парнем, который непонятно как ко мне относится, и должна буду провести несколько часов в окружении малознакомых людей, притворяясь, что мне супервесело.
Тихо приоткрываю дверь и выглядываю в гостиную. Отец лежит на диване, прикрыв рукой лицо. Он еще не видел мою новую прическу, слишком поздно вернулся вчера с работы, а сегодня я полдня проходила с полотенцем на голове, объясняя это тем, что делаю маску для укрепления волос. Легким бéгом пересекаю комнату и выскакиваю в коридор, тянусь рукой к двери и слышу сонное:
– Лана?
– Я уже ухожу. Закрою дверь сама.
Открываю внутреннюю защелку, еще секунда, и я спасена, но за спиной раздаются шаркающие шаги. Замираю, напрягая спину и плечи. Нет, только не это.
– Ух ты! У тебя новая прическа?
– Решила немного поэкспериментировать, – сбивчиво бормочу я.
– Дай хоть погляжу на тебя.
Крепко зажмуриваюсь. Это все равно случилось бы рано или поздно, но я предпочла бы поздно и лучше не в выходные, чтобы у отца не было соблазна вернуться к своему крепкому расслабляющему средству. Медленно оборачиваюсь, насильно улыбаясь. Губы папы коротко вздрагивают, а боль в глазах, которые сейчас не скрыты стеклами очков, становится просто невыносимой.
– Какая ты у меня красавица, – с надломленным восхищением говорит он.
– Спасибо.
– И наряд… – Его ресницы медленно опускаются, словно он вот-вот упадет без сознания. – Ты так…
– Мне уже пора бежать. – Я не позволяю ему закончить фразу, но не уверена, что от этого станет легче. – Иду на день рождения к другу.
– Повеселись там, – в каждой нотке его голоса тонна скорби, которая прибивает меня к полу.
Подхожу ближе и порывисто обнимаю его, прижимаясь щекой к груди. Ничего не говорю, но мысленно умоляю держаться. Я не знаю, чем еще могу помочь и что сделать. Папа легонько хлопает меня по спине и говорит на порядок тише:
– Все хорошо, солнышко. Беги, тебя наверняка уже заждались.
– Я скоро вернусь.
– Хорошо. Тебе что-то нужно? Деньги на подарок или такси?
Мама недавно перевела мне денег на карманные расходы, но очередной отказ заставит папу чувствовать себя ненужным, а это не так. У него есть, о ком заботиться, и тот, кто позаботится о нем.
– Да, было бы неплохо.
– Сейчас принесу.
Чем дальше я от дома, тем сильнее мысли тянут назад. Плохое предчувствие не утихает, и даже счет проплывающих мимо фонарных столбов не успокаивает. Ровный асфальт сменяет грунтовая дорога, за окнами автомобиля виднеется заброшенная промышленная зона, которая уже давно стала обителью учеников Волковского колледжа. Такси останавливается у ворот, и я вижу темный силуэт, окутанный сумерками. Елисей смотрит в землю, руки в карманах брюк, на плечах темный пиджак. А он и правда похож на бандита. Вечер обещает быть долгим и хмурым, ведь я буду рядом с генералом-булыжником. Выхожу из машины, мелкие камешки хрустят под подошвами ботинок. Останавливаюсь напротив Елисея, разглядывая его образ:
– Классный костюм. Если заляпать тебя кровью, будешь настоящим гангстером.
– Идем, – говорит он, разворачиваясь.
– Спасибо, Лана, ты тоже замечательно выглядишь, – тихо кривляюсь я, шагая следом.
Он останавливается и поворачивает голову. Замираю рядом, отвечая на его острый взгляд таким же прямым и смелым. Замечаю, как вздрагивает грудь Елисея на коротком смешке, и приподнимаю бровь.
– Ты хочешь комплимент, Лана? – спрашивает он.
– Хочу немного вежливости с твоей стороны.
– Ах, вежливости?
Он обнимает меня за шею, а я поднимаю руку и касаюсь его горячей ладони. Елисей переплетает наши пальцы, в его глазах блестит волнующий свет:
– Отлично выглядишь.
– Какая банальщина.
– Ты бесишь меня лучше всех. Это талант, – говорит он и улыбается, ускоряя мой сердечный ритм.
– Неплохо, но все еще не то.
Елисей раздраженно цокает языком, ничего не отвечая, и ведет меня к зданию из старого кирпича. В окнах первого этажа горит свет, доносятся легкие звуки музыки. Даже не верится, что среди груды развалин есть еще что-то живое. Волки хорошо постарались. Удивительно еще и то, что Загорный смог договориться с их королем и устроить тусовку здесь. Хотя язык у него длинный, а мозг рабочий, следующий свой день рождения он может отпраздновать и в Кремле.
Протоптанная дорожка приводит нас к обшарпанной двери. Елисей толкает ее и, прежде чем войти, наклоняется к моему уху:
– Крутые ботинки.
Опускаю ресницы, улыбка расцветает на губах. Единственная деталь, которая отражает меня настоящую, и он выбрал именно ее. Это просто незаконно.
