Мама опускает на стол небольшой квадратный альбом с фотографиями, а Лана неестественно выпрямляет спину, сжимая в руках чашку.
– Си… – миролюбиво произносит мама.
– Я же вроде на вашем языке сказал, чтобы вы меня не обсуждали, или нет? Чжэли еужень хуйшо эюй ма?[2]
– Все говорят, – усмехается мама. – Хватит выпендриваться. Выучил пять фраз из китайского разговорника и радуется.
Качаю головой, шагая к столу, и беру альбом:
– Какой же я жирный.
– Не жирный, а пухленький, – ласково говорит мама. – Лана сказала, что помнит этот день и тебя. Вы играли в снежки.
Перевожу взгляд на Лану, приподнимая брови:
– Я такого не помню.
Она смело вскидывает подбородок и заявляет:
– Зато я никогда не забуду, как мне прилетело снежком прямо в лицо.
– Наверное, ты слишком пристально на меня пялилась.
– Я хотела предложить тебе поиграть!
– Очевидно, я согласился.
– Очевидно? Мало ли что тебе очевидно…
Лана не заканчивает фразу, забавно наморщив нос, а я смеюсь, потому что точно знаю, что должно прозвучать в конце. Раздается тихий умиленный вздох, и я обращаюсь к маме:
– Будешь так улыбаться, ботокс потрескается.
– Я еще наколю, – весело отмахивается она. – Садись с нами, Си, посмотрим фотки вместе.
Закрываю альбом и пячусь к проходу:
– Лучше я их сам посмотрю, а вы займитесь чем-нибудь менее унизительным для меня.
– Бака[3], – хмуро бормочет Лана.
– Ямете кудасай[4], – бросаю я.
Лана распахивает глаза, ее щеки чуть розовеют, а грудь приподнимается на глубоком вдохе. Выхожу из комнаты и опускаю голову. Нашла с кем фразами из аниме разговаривать, но это было даже мило.
Щелкаю по кнопке мыши, глядя на монитор. Герой игры быстро бежит по вымощенной камнем дороге вдоль реки в поисках врага. Слышу за тихой фоновой музыкой, как открывается дверь, но не оборачиваюсь.
– Что делаешь? – спрашивает Лана.
– Играю.
– Во что?
– В игру.
Зуб даю, она сейчас недовольно закатила глаза. Ставлю игру на паузу и разворачиваюсь на стуле. Лана стоит у двери, бегая неловким взглядом по комнате.
– Садись, – киваю я на кровать.
– Прекращай командовать! – грозно произносит она.
Так страшно, что даже щекотно. Взмахиваю рукой и предлагаю со всей вежливостью:
– Лана, может, присядешь?
– Вот так уже лучше, – удовлетворенно кивает она и садится на кровать.
Смотрим друг на друга. Дыхание замедляется, а сердце стучит четче и сильнее. Лана первая отводит взгляд и проводит ладонью по покрывалу. Белая плотная рубашка собирается бугристыми складками на ее руках, пара верхних пуговиц расстегнута, открывая тонкую шею и ключицы. Моргаю пару раз, очищая разум, и задаю вопрос, который, скорее всего, ей не понравится:
– Расскажешь о Севе и о вашем общении?
– Ты за этим меня притащил?
– Нет. Я тебя пригласил, – делаю акцент на последнем слове, – чтобы ты к нему не сбежала.
– Ты мне не доверяешь?
– А я могу?
Лана сжимает руку в кулак, сминая покрывало, и досадливо хмыкает.
– А ты сама мне доверяешь? – спрашиваю я.
Ее пальцы расслабляются, и она поднимает голову, расстроенно глядя на меня.
– Мы в одинаковом положении, – резюмирую я. – Происходит что-то мутное, и я хочу понять, что именно и кто за этим стоит.
– Объясни.
– Тебе не кажется, что все слишком уж ненатурально? Будто бы ваш с рыжей план не единственный, или он всего лишь часть чего-то большего? У вас было два действующих персонажа, но если посмотреть шире, то их четыре и все связаны: я, ты, Сева и Андрюша. Твоя подруга не общается с кем-то из гимназии?
– Нет, – задумчиво отвечает Лана. – Может, все это…
– Слишком сказочная случайность, учитывая положение вещей. Ты так не думаешь?
– Что вы не поделили с Дьяковым? – серьезно спрашивает она.
– Не сошлись во взглядах на жизнь.
– А конкретнее?
– Мы оба считаем друг друга ущербными.
– Это борьба, кто круче?
– Типа того.
– И какая финальная цель?
– Потеря статуса. Либо он, либо я.
Лана трет пальцами нос и шумно вздыхает. Терпеливо жду, пока она определится с командой, за которую сыграет. Было бы здорово, если бы за мою, конечно, но если нет, справлюсь и сам. Не впервой.
– Когда Сева попал в свиту командующего… – тихо заговаривает она.
С облегчением расслабляю плечи. Тепло растекается под кожей, и я не свожу глаз со своего первого настоящего союзника.
– …мы перестали общаться. До этого в основном переписывались, виделись очень редко. А потом, после потасовки в «Золотой рыбке», он пришел ко мне с просьбой.
– Стучать на меня? – со смешком уточняю я.
– Да, – нехотя признается Лана. – Но не для Андрея, точнее, не совсем для него. Сева хочет выслужиться и занять пост командующего, чтобы закончить эту тупую вражду, а единственная возможность получить рекомендацию Дьякова – это…
– …убрать меня. Как благородно. Сева хочет устроить революцию, а я – жертва на алтарь?
– Я отказалась, – говорит Лана, глядя из-под ресниц. – Я даже не думала…
Поднимаюсь с кресла и делаю шаг к кровати. Лана вздрагивает, выставляя руку перед собой:
– Сиди там!
Поднимаю ладони, останавливаясь:
– Тише. Чего ты так боишься?
– Просто вернись в кресло. Мне нужно личное пространство, чтобы сохранить трезвость ума.
