Шагаю по площади перед Дворцом культуры, решительно сопротивляясь холодному ветру. Во мне столько злости и негодования, что погода едва ли пугает. Сева стоит под высоким старым дубом у входа в сквер и лучезарно улыбается, заметив меня. Будь моя воля, я бы зубы ему пересчитала прямо сейчас. Хотя погодите, ему уже досталось не так давно. Под правым глазом Севы сияет желто-зеленый синяк, а в уголке рта виднеется темная корка раны.
– Привет, – говорит он и разводит руки в стороны.
Обнимашек ждет? Вот это наглость! Засовываю руки в карманы куртки и поднимаю подбородок, глядя в светящиеся добротой и теплотой глаза парня, которого считала другом. В которого так долго была влюблена.
– Привет, – сухо отвечаю я.
– Зайдем куда-нибудь? Кажется, снег срывается.
– Нет, поговорим здесь.
– Хорошо, – сдержанно кивает Сева. – Лана, мне жаль, что приходится говорить об этом, но…
– Давай без прелюдий.
Сева напрягается и отводит взгляд. Нервничает? Ну еще бы.
– У вас с Елисеем все серьезно?
– Да, – бросаю я, не раздумывая.
– Тогда ты точно должна это знать.
– Я тебя слушаю.
– Елисей не просто так перевелся в вашу школу, его исключили…
Сева держит театральную паузу, все еще глядя в сторону, а после смотрит на меня с болезненным сочувствием. Доспехи, что одолжил мне Елисей, не подходят по размеру и слишком давят на плечи. Они защищают его, но помогут ли мне? Сева делает крошечный шаг вперед, и я слышу призрачный металлический звон в ушах, от которого сердце сжимается до размера монетки.
– Лана, он избил несколько человек. Это была не просто драка, а бойня. Двое парней после этого несколько недель лежали в больнице. Все, что происходит сейчас между нашими школами, из-за него. Он пообещал отомстить Андрею, для этого и стал генералом. Он хочет войны, он ее начал. Я боюсь, что ты можешь пострадать.
– А не ты ли просил меня шпионить за Елисеем? Тогда ты не думал о моей безопасности.
– Если бы я знал, с чего все началось, то ни за что не попросил бы тебя о таком. Ту ситуацию замяли, она произошла вне школы, поэтому и шума не было.
Сжимаю кулаки в карманах куртки, вонзая ногти в кожу:
– Среди пострадавших был Андрей?
– Да. Андрей, Эдик, и еще два пацана, которые уже выпустились.
– Из-за чего была драка?
– А это имеет значение? Я же говорю, это была не драка, Елисей просто избил их.
Вспоминаю Дьякова и Ярового, и что-то мне не верится в это «просто». Сева кладет руки мне на плечи, заглядывая в глаза:
– Лана, посмотри на меня. Все это тоже его рук дело. В прошлую пятницу он пришел на нашу вечеринку в честь победы на матче. Поздравить, так сказать.
– За что он ударил тебя?
Сева презрительно морщится, его голос сквозит разочарованием:
– Ты ищешь причины, чтобы его оправдать?
– Я хочу разобраться в ситуации.
– Из-за тебя, – мучительно-ласково говорит он. – Я хотел поговорить с ним, собирался попросить не втягивать тебя во все это, но Елисей не слишком любит разговоры. У него свой язык. Он ненормальный, Лана. Тебе нужно держаться от него как можно дальше.
Чувство вины заносит тяжелый меч, доспехи гнутся от удара, и я теряю стойкость.
– Вы все ненормальные, – шепчу я, качая головой.
– Для остальных это просто забава, но для Елисея все серьезно. Он обещал заставить Андрея молить о пощаде. Он псих, понимаешь?
С трудом контролирую дрожащий подбородок и цежу сквозь сжатые зубы:
– Это все, что ты хотел мне сказать?
– Нет, не все.
Ветер грубым порывом подхватывает волосы и хлещет по щекам, в кожу впиваются мелкие колючие снежинки. Тяжело дышу, Сева устало прикрывает глаза, едва заметно качая головой.
– Лана, ты мне нравишься. Всегда нравилась. Я был идиотом, отказавшись от нашего общения, и я ненавижу себя за это. Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.
Желанные слова похожи на сахарный сироп, от которого сводит зубы. Я мечтала их услышать, но теперь вместо сладости ощущаю лишь горечь.
– Это уже не важно.
– Важно. Мы все еще можем быть вместе. Я буду тебя защищать, сделаю все…
– А как же командующий?
Сева находит в броне слабое место и наносит сокрушительный удар, сбивая доспехи:
– Я все решу. Лана, со мной тебе будет лучше и безопаснее. Ты же меня знаешь, мы знакомы с самого детства. Я никогда тебя не обижу и не обману. Обещаю.
Не успеваю опомниться, как Сева наклоняет голову, обхватывая ладонями щеки, и целует меня. Его язык касается сомкнутых губ, сердце останавливается, а легкие обжигает ледяное пламя.
Никогда еще я не мечтал о чем-то так сильно, как о телепорте. Бездумно срываюсь с места, покидая наблюдательный пункт. В лицо летит мелкий снег, а перед глазами худший кошмар. Проходит всего одно разрывающее сердце мгновение, когда Рогочий приникает своим грязным ртом к губам Ланы, и она отталкивает его, ударяя по груди. Он отшатывается, неуклюже взмахнув руками, и я врываюсь в освободившееся пространство между Ланой и Севой. Хватаю Рогочего за ворот куртки, сжимая руку в кулак так сильно, что немеют пальцы, и встряхиваю его, мечтая, чтобы тупая башка отвалилась, как у старой пластмассовой куклы.
