Таня была душой отдела! Источая сердечность, она проявляла заботу в виде покупки чего-нибудь к чаю и утешающего слова. Всего лишь одной вовремя подаренной конфетой она могла изменить настроение человека. Таня всегда была готова прикрыть по работе или взять на себя часть задания коллеги. Правда, за годы, проведенные в отделе, она сумела как-то потускнеть, что порой выражалось в апатии и лени, в желании, чтобы ее все оставили в покое. О таких людях, как Таня, принято говорить, что на них держится весь мир, но как это часто бывает, такая миссия обрекает эту избранную часть человечества на личное одиночество.
И наконец, двое новеньких сотрудников. Вчерашние студенты, которые пришли в отдел буквально через пару недель после меня. У них совсем не было опыта — никакого, ни житейского, ни профессионального. Это были влюбленные друг в друга Варя Верескова и Петя Порослев. Когда я проводил с ребятами собеседование, то сразу обратил внимание на то, как у каждого из них ладно сочетается имя с фамилией. Это значит, что их родители обладали определенной музыкальностью, и таким образом нареченный корабль не мог отправиться в несчастливое плавание по жизни. Тот факт, что эти похожие друг на друга каравелла и фрегат встретились, только подтверждал мои мысли об избранности соискателей места.
Роман Вари и Пети завязался еще на втором курсе университета, и сейчас они уже были близки к тому, чтобы пожениться. Мне приятно было наблюдать их юношеский максимализм, заключавшийся в жадности до работы, но не из-за денег, а для того, чтобы набраться впечатлений. Романтики. Именно поэтому после университета ребята приехали работать на юг, на море. Они сразу мне понравились, и я их взял без всяческого промедления, ведь когда сидишь во Дворце, который пахнет затхлостью, нужны энергичные молодые люди, глаза которых еще способны гореть.
Все методисты совмещали работу в качестве педагогов-«многостаночников». Максим Петрович вел студии по астрономии, змеенавтике и пирографии, Рита занималась с детьми вышивкой картин и мягкой игрушкой, Таня — изобразительным искусством и витражной росписью, Варя преподавала английский и испанский, а Петя вел кружки по электронике и авиамоделированию.
Рядом с методотделом в большом прямоугольном зале с колоннами находилась шикарная библиотека. Стены зала от пола до потолка были в книжных стеллажах. До верхних полок можно было достать, лишь воспользовавшись лестницей, и именно там, наверху, за стеклянными, закрывающимися на замок дверцами хранились самые ценные книги, которых было немало. В том числе дореволюционные издания, старые справочники, альбомы, атласы и карты. Я любил в свободное время забраться на стремянку, чтобы полистать первую попавшуюся книгу. Некоторые интересные для меня книги я забирал домой, но все же большую часть читал там — сидя на ступеньках лестницы.
Заведовала библиотекой пожилая маленькая дама — утонченная и образованнейшая Агнесса Карловна Воробьева. Во Дворце говорили, что она из дворянского рода прибалтийских немцев, и это очень походило на правду. По крайней мере, воображение подтверждало, что дворянская внучка вполне может выглядеть как наша утонченная Агнесса. В библиотеке ей помогала дородная Анна Чеснокова — Аннушка, как все ее звали во Дворце. Когда-то давно, будучи еще совсем юной, Аннушка приехала сюда из деревни степного Крыма. Почти сразу по приезде какой-то мерзавец обманул и бросил девушку в деликатном положении, заставив стать еще более практичной, чем она была от рождения. Это ее не сломило. Более того, она дала себе слово, что ни за что не вернется доить коров, и устроилась в библиотеку Дворца. Аннушка обладала громким зычным голосом — необходимым средством, когда нужно утихомирить разхулиганившихся детей. А еще она была упряма, как ослица. Книги, расставленные Агнессой Карловной по науке, Чеснокова переставляла в соответствии со своими представлениями, и спорить с ней было бесполезно. Порой складывалось впечатление, что именно Аннушка являлась подлинной хозяйкой библиотеки.
