Настоящей гордостью Дворца был музей: два зала естественной истории края на первом этаже и два археологических — на втором. Заведующая музеем Эльвира Толмачева была томной полной дамой с маленькими черно-жгучими глазками и мышиным лицом. Было что-то ведьминское в ее образе. Впрочем, это восприятие охотно подпитывалось ею самой: она утверждала, что имеет греческие корни по материнской линии и что по этой линии ей были переданы тайны гадания и ворожбы. Она действительно гадала коллегам и своим многочисленным подругам. Говорили, что даже подрабатывала этим. Эльвира была членом новой команды Дворца — приехала сюда попытать счастье из Краснодара всего лишь за полгода до меня, но при этом так быстро адаптировалась, что я долгое время думал, что она из местных. У нее в подчинении были два экскурсовода — молодой Толик Цаплин и пожилой Виталий Семенович Пестов. Первый только начинал свою карьеру, второй ее заканчивал. Оба, немного не от мира сего, были искренне увлечены краеведением и невероятно преданы своему делу. И являли собой почти семейную династию. В детстве Толик занимался в кружке Виталия Семеновича, который стал для него крестным отцом в профессии. Пестов души не чаял в своем талантливом ученике. Именно он повлиял на то, чтобы его лучший воспитанник поступил на исторический факультет, а затем пришел работать во Дворец.
Во Дворце находился довольно большой зрительный зал с выкрашенным в черный цвет потолком и, как водится в настоящих театрах, кулисами и сценой. Главным режиссером всех спектаклей и торжественных церемоний была Тамара Анциферова. Она же со своей помощницей и подругой Фирузой Клименко занималась с детьми в театральной студии. Подруги напоминали Тофслу и Вифслу из «Муми-тролля», они всегда ходили вместе и были похожи друг на друга своей отрывистостью и какой-то мальчиковостью. Обе курили как паровозы и не отличались тактом, полагая про себя, что занимают какое-то привилегированное положение. Тамара и Фируза много лет назад приехали сюда, будучи совсем юными, и прочно приросли к Дворцу, как улитки к своим ракушкам. Это был прочный профессиональный и дружеский тандем, правда, мне показалось, что на сцене они уже давно занимались лишь штамповкой своих прошлых триумфов.
Звукорежиссером и мастером по свету был Витя Домнин. Я звал его Витькой, потому что он для всех быстро становился «своим парнем» — открытым, подкупающим своей естественностью и добротой. Искатель приключений, Витька появился здесь за несколько месяцев до меня, когда прежний звукарь сбежал на «большую землю» накануне фольклорного праздника. Хотя Домнин изначально воспринимался как временная фигура (слишком уж сомнительной была его трудовая биография), но все же благодаря его рвению браться за любую работу он смог закрепиться во Дворце. Вскоре Витя стал проводить встречи в местном детском киноклубе, а затем снимать с ребятами видеоролики, пытаясь тем самым возродить легендарную киностудию Дворца. Он же был среди нас единственным, кто разбирался в компьютерах, а значит, за ним всегда посылали, если что-то случалось на этот счет.
Еще во Дворце с незапамятных времен — чуть ли не первый в Союзе — имелся кабинет психолога, где сейчас хозяйничал загадочный и нелюдимый Кирилл Завадский. Когда я вспоминаю его, на ум приходит образ эдакого «человека в футляре» — тревожный и закрытый одновременно. Странно, но говорили, что Завадский был отличным психологом. Насколько он был сложен в общении с нами — своими сверстниками, настолько легок в работе с детьми, которые его просто обожали. Завадскому помогали два одуванчика, две совсем молоденькие крошки, девушки-хохотушки — Валя Кондукторова и Марина Занозина. Я очень долго путал их между собой. Обе невысокого роста, вечно ходили с распущенными волосами, в обтягивающих задницы джинсах. Они иронично относились к Завадскому, пользуясь его непробиваемостью. Не раз я оказывался свидетелем, как Валя и Марина, не особенно скрывая, перемигиваются и перешептываются за спиной у Кирилла.
Непосредственным курированием всех нас занималась заместитель директора — розовощекая блондинка из числа тех, про которых принято говорить «кровь с молоком», — Ванда Сергеевна Капралова. Она была невероятно колоритным персонажем. Как только я увидел ее, почти сразу же из недр моей памяти всплыла картина Тулуз-Лотрека «Сидящая Ша-У-Као». И я так для себя и прозвал ее, но со временем сократил до Шао. Теперь я мог вживую лицезреть не менее знаменитую клоунессу, чем ее легендарный прототип.
