– Как я уже сказал, он не посвящал меня в свои планы. Но и не препятствовал изучению книг.
– Я слышала, в его коллекции встречаются крайне редкие экземпляры за авторством весьма уважаемых магов, – непрозрачно намекнула она, обернувшись.
Я стер с лица улыбку.
– Совершенно верно. Мастер Лиурой… надеюсь, вы о нем слышали… недавно ознакомился с ее содержанием и признал нашу библиотеку достойной самого пристального изучения. И не отказал мне в любезности продолжить мое обучение лично, пока я не поступил в академию.
Леди скривилась, будто хлебнула уксуса.
– Тогда еще вопрос: что за конфликт у вас вышел с Лилитаной де Ракаш?
– Конфликт? – удивленно моргнул я. – Боюсь, у вас неверные сведения, леди – я никогда с ней не конфликтовал и не посмел бы задеть столь уважаемую и весьма известную в определенных кругах магессу. Она что, на меня нажаловалась?
– Вы не настолько известны, чтобы на вас жаловались, барон, – криво усмехнулась преподаватель. – Но вчера я получила отчет об отработке, которую леди де Ракаш вам назначила. Но вот записи в журнале о приеме этой отработки мастер Гриндер Ворг не оставил.
Вот старый козел!
– И у меня возник закономерный вопрос: почему это вообще произошло, барон? Чем вы так огорчили мою коллегу, что ей пришлось удалить вас с занятия?
Я кашлянул.
– Вообще-то с занятия меня никто не удалял – это легко проверить, опросив моих одноклассников. Просто я оплошал на уроке, поэтому леди де Ракаш, вероятно, сочла, что мне будет полезно навестить старого мастера Ворга и поучиться у него… ну, например, терпению. И я честно учился вплоть до самой ночи, поэтому едва успел подготовиться к сегодняшнему дню.
– Во сколько вы вернулись в свой корпус? – словно невзначай полюбопытствовала магесса, и у меня тревожно екнуло сердце.
Хм. Что у них тут случилось, пока я развлекался с трупом, раз куратор курса решила меня допросить, пытаясь сложить не имеющие никакого отношения к делу факты в целостную картину? Я вроде нигде наследить не успел. Заклинания в моей комнате простые и доступные любому ученику со сходным уровнем дара. Голем мог забарахлить по сотне различных причин – устаревшая конструкция регулярно давала сбои, поэтому отказ «глаза» – амулета, спровоцированный Ничем, не являлся чем-то из ряда вон выходящим. Подслушать нас никто не мог. Подсмотреть, чем я занимаюсь в свободное время, – тоже. О фамильяре темные не успели бы проболтаться – мы расстались совсем недавно. Про руны Лиурой должен был упомянуть в сопроводительном листе. Ничего плохого я не сделал и вел себя предельно осторожно, так что никаких прегрешений за мной не водилось.
Однако если вопросы возникли, значит, дело достаточно серьезное. И раз у меня не спросили насчет сегодняшнего дня и того, что я делал после того, как ушел от Руха, это «что-то» произошло вчера, в промежутке между окончанием занятий и сигналом отбоя, когда я с энтузиазмом прибирался в секционной, а потом провожал детей до телепортационной арки.
Неужто все дело – в украденной простынке?
Я задумчиво нахмурил брови.
– Точно не уверен, леди. В парке было темно. Мои коллеги со второго курса не однажды споткнулись по дороге к учебному корпусу, а один расшиб себе коленку, которую нам пришлось лечить прямо на месте. Когда я вернулся в башню, не знаю, но это было сразу после того, как мы расстались с мэтрами. При этом в холле сидело несколько старшекурсников… их имен я не знаю… они болтали о чем-то возле камина и, возможно, смогут точнее указать, в котором часу это было.
– Вы знакомы с рунной магией? – снова поинтересовалась магесса, никак не акцентируя внимание на свидетелях.
– Отец считал, что руны незаслуженно забыты, и посвятил немало лет своей жизни их изучению. Более того, в нашем замке на основе рун функционируют многие замки́ и даже подвальные ловушки, поэтому мне поневоле пришлось осваивать рунный алфавит.
– Значит, телепортационными арками вы пользоваться умеете? – зачем-то уточнила она.
– Все мои знания должны быть подробно описаны в сопроводительных документах.
– Благодарю вас, – снова улыбнулась преподаватель и, вернувшись к столу, освободила дорогу к выходу. – Вы можете быть свободны, барон.
Я благодарно кивнул и, подхватив свои вещи, спокойно вышел. А когда завернул за ближайший угол, нахмурился уже по-настоящему и, пощупав припрятанную в сумке пилу, непонимающе покачал головой.
Да ну… не может такого быть, что проблема заключалась в простыне или старой пиле. Кровь мертвеца – дорогой, но отнюдь не редкий товар, так что из-за нее никак не могли поднять такой шум.
Конечно, я засветился, когда продемонстрировал инвентарь троице в холле. И один из них очень быстро отреагировал. Но какого рожна кому-то потребовалась несчастная простынка? Светлые не умеют толково пользоваться нашими заклятиями, а местные темные еще слишком слабы, так что ни вызов демона, ни жертвенный круг, ни какое-то иное серьезное колдовство академии не грозит.
Я машинально погладил потяжелевший от золота карман.
М-да. Вот и еще одна загадка на мою голову…
