– Значит дыру, скорее всего, проделала Зубища, – решил я. – Причем уже после того, как была поставлена защита. Видимо, бедняжка оголодала и искала пищу, а подходящего материала в лаборатории не оказалось… возможно, он просто закончился, чем и объясняется отсутствие других тварей. Потом она почему-то вернулась, снова спрятавшись в лаборатории. Вероятно, впала в спячку. За это время подросла. А когда услышала отголоски моей магии после того, как я прибыл в академию, проснулась и выбралась наружу, по пути расширив отверстие до необходимых размеров.
– Хочешь сказать, у нее там логово? – непроизвольно вздрогнул дух и пугливо огляделся.
Я хмыкнул.
– Нет. У нее там темный источник, который позволяет не так часто отправляться на охоту, как ей бы, может, того хотелось. Сколько ваших Зубища съела за эти годы?
– Одного – точно.
– То есть почти никого, – спокойно заключил я. – Из чего следует вывод, что моя девочка неглупа, умеет ориентироваться в обстановке и предпочла уснуть, избегая лишних затрат, чем перебить вас всех до одного и окончательно лишиться возможности подкрепиться.
– Иными словами, она просто растягивала удовольствие?!
– Нет. Она разработала для себя стратегию выживания. И, поняв, что уйти от источника не сумеет, сделала все, чтобы сохранить жизнеспособность как можно дольше.
Томас снова вздрогнул.
– Умная тварь…
– Она просто обучается, – не согласился я.
– Но тогда почему она отсюда не ушла? Почему не попыталась выбраться наружу?
– Может, она и пыталась, – задумчиво откликнулся я. – Лет пять назад. Сперва охотилась на вас. А потом наткнулась на перепуганных учителей и была вынуждена от них защищаться, отчего, вероятно, ослабла и приняла решение впасть в спячку.
Томас поежился.
– Может, ты и прав. Дальше-то что делать будешь?
Я хмыкнул и показал на дыру:
– Полезу внутрь, разумеется. Зря, что ли, сюда шел?
Призрак открыл было рот, чтобы что-то возразить, но я уже опустился на четвереньки и бесстрашно отправился исследовать заброшенную лабораторию.
Лезть было неудобно: Зубища все же была несколько меньше меня по размерам, поэтому пришлось постараться, чтобы протиснуться в выгрызенный ею тоннель и не оставить на острых кромках не только клочья одежды, но и собственный скальп. Хорошо хоть, что я не успел отъесться, иначе застрял бы на выходе и с тоской размышлял бы о том, какой местной твари повезет наткнуться на нижнюю часть моего туловища, соблазнительно торчащую из стены.
– Уф, – выдохнул я, с трудом выбравшись на свободу. – С трансформой было легче. Кажется, пришла пора развивать у этого тела не только силу, но и гибкость.
Поднявшись, я отряхнул мантию и штаны, с сожалением отметив несколько прорех на коленках, и огляделся.
Лаборатория выглядела так, словно по ней пронесся ураган: столы для занятий опрокинуты, стулья разбросаны и разломаны, пол усеян осколками пробирок, колб и реторт, в которых некогда булькали декокты и варились сложные настои. Несколько шкафов разнесено в щепки, да еще и обгорело до неузнаваемости. Учебная доска висела на одной петле, исчерченная глубокими царапинами, похожими на следы огромных когтей. Такие же царапины обнаружились и на потолке, и на стенах, и даже на дверях, ведущих в соседние кабинеты. А когда я осторожно заглянул в комнату, где когда-то держали экспериментальных животных, и обнаружил там, помимо общего бардака, покореженные клетки, то пришел к выводу, что мои догадки о природе произошедшей здесь катастрофы весьма близки к истине.
Кажется, других образцов в лаборатории действительно не осталось: Зубища сперва кушала то, до чего было проще всего добраться, – своих собственных соседей. А уж когда еда закончилась, то от безысходности прогрызла себе дорогу наружу.
Так, а где же источник?
Уловив слабые эманации темной силы, я уверенно двинулся к кабинету преподавателя, поминутно морщась от громкого хруста под ногами. Знаком велел просочившемуся внутрь Томасу оставаться на месте, толкнул небрежно прислоненную к косяку дверь, отчего та с грохотом рухнула внутрь помещения, а потом зашел сам и… замер на пороге.
Тому, что я увидел на месте преподавательского стола, было нелегко подобрать определение. Бесформенное нагромождение мебели и самых разных предметов, сваленных на первый взгляд в обычную кучу, достигающую потолка, было смутно похоже на… логово. Да-да, именно логово: некий порядок в том, как были собраны эти предметы, все-таки чувствовался. Тут были и стулья, предусмотрительно лишенные ножек; и остатки столов, которые кто-то сдвинул так, чтобы они образовывали настоящую стену; щели между ними были старательно заполнены бумагами, книгами, какими-то обрывками ткани… вероятно, чтобы не дуло. При внимательном рассмотрении нашлось здесь и круглое отверстие, из которого тянулся шлейф хорошо знакомой мне силы.
– Зубища-а-а, – ласково позвал я, внимательно разглядывая сооружение. – Девочка моя, к ноге!
Бумс!
