– Только отходите потом, а то я на вас грохнусь.
Зажигалка погасла.
– На счет три. Катя!
За спиной Виктора снова возник скудный пляшущий свет. Сам он видел черноту над собой, вот только сомневался, что сможет удержаться пальцами за кирпичный наличник. А если он обрушится ему на голову?
– Раз!
Надо попробовать сунуть руки подальше. Возможно, там найдется упор.
– Два!
А возможно найдутся осколки стекла. Или торчащий гвоздь.
– Три!
Подбросили его даже слишком высоко. Виктор запустилруки по самые локти, одновременно понимая, какая это дурацкая идея. В груди похолодело от страха падения. Пальцы заскользили по песку, но в последний момент зацепились за ребро наличника. Виктор тотчас стал подтягиваться.
Пламя погасло.
– Ухватился?
Виктор тяжело пыхтел. Подтянуться до груди не проблема, а вот дальше… Он вытянул руку, судорожно ощупывая пространство перед собой. Ничего – только мелкий песок, пылящий в лицо и твердый, скорее всего бетонный пол. Виктор уперся ладонью во внутреннюю часть стены, нащупал кончиками пальцев шов между кирпичами и напряг все мышцы. Это был чертовски неудобный зацеп, но, потратив остатки сил, он все же вскарабкался в проем.
Здесь царила такая же беспросветная тьма, зато уже явно ощущался поток воздуха.
– Что там?
– Тут… проход, – эхом ответил тяжело дышавший Виктор.
– Блин, а как мы ему зажигалку передадим?
– Бросать не вариант!
Кто бы сомневался, подумал Виктор, медленно вставая. Несмотря на усталость, в нем проснулся исследовательский интерес. Проход, судя по явственно ощутимому ветерку, явно не тупиковый. Виктор вытянул руки и пошел вперед.
– Все в порядке?! – Крикнул Пустовалов.
– Да! Ветер точно идет отсюда!
– Господи помоги!
– Виктор, только будь осторожен!
Виктор шел, сгибаясь под низким потолком, пока руки не коснулись кирпичной стены. Быстро ощупав ее, он понял, что проход замкнутый. Лишь в верхней части обнаружилось небольшое скругленное отверстие, напоминавшее вершину арочного проема. Виктор просунул в него руку. Пролезть туда казалось делом немыслимым. Он положил ладони на ряд кирпичей, образовывавших нижнюю часть отверстия, и попробовал расшатать – бесполезно. Кирпичи не так сложно выбить кувалдой, приложив правильно силу, но не голыми руками. В принципе, если постараться, он смог бы, наверное, и пролезть. Голова точно пройдет. Вот только, что его ждет в этом мраке? Если там, за стеной не продолжение сбойки, а такая же высота на которую его подбросили. Если он рухнет в темноту, вниз головой, сломает позвоночник, будет стонать, то никто ему не поможет. Даже Пустовалов. И даже если Пустовалов захочет помочь. По-хорошему, следовало бы вернуться, искать в зале доски, мастерить из них что-то. Но это опять трата сил, которые у всех на исходе.
– Витёк, ну что там?! – Раздался голос снизу.
Виктор не ответил. Он просунул голову в отверстие, она пролезала почти впритык. Отверстие шириной примерно в два кирпича – значит, его плечи тоже пролезут.
Виктору не хотелось тратить время. Он снял кроссовок и бросил в отверстие. Судя по звуку падения, там находился такой же песочный пол.
Пока Виктор протискивался, до него доносилась тихая болтовня и даже смех. Судя по всему, его новые друзья обрели надежду в его лице. Они все еще обсуждали Ромика и в ответном смехе Кати на харитоновские скабрезности звучали нервические нотки. Она боялась, что он вновь явится из темноты. Она не верила, что две разные личности умещались в одном человеке. Виктор вспомнил вспышку от выстрела и фигуру Пустовалова, стоявшую за Ромиком, который вонзил свои длинные пальцы в нежную Дашину шею. Хорошо быть таким как Пустовалов. Бах – и ты герой. Ничего не боишься, и эта девчонка конечно уже покорена. Виктору пришла в голову мысль – а что если они и впрямь ошибаются. Что если, Олег и Ромик это не два разных человека в одном теле? И настоящий Олег притаился там в темноте? Темнота, конечно, подливала масла в огонь, Виктору показалось, будто кто-то дует ему в щеку и на голове зашевелились волосы. Он взял себя в руки. Это просто ветер.
Тяжело дыша, он уперся в стену. Возбужденный бубнеж Харитонова и катин смех все еще доносились снизу. Проведя много времени рядом с такими девушками, как Катя и Даша, Виктор испытывал странное чувство. С одной стороны его притягивала красота, это было так естественно, однако все его попытки двинуться навстречу этому чувству в лучшем случае наталкивались на стену. И дело было даже не в том, что он был лохом, как говорил Харитонов или что-то в этом роде. Эта двойственность по-настоящему проявилась только теперь, он это чувствовал. Если раньше у него был хоть какой-то шанс, то, едва случилось «все это говнище», как женские инстинкты моментально и всецело переключились на таких как Пустовалов, словно на дворе царил феодальный век и на таких как Харитонов, словно на дворе царил каменный век. А такие, как Виктор были низвергнуты на самое дно иерархии. Впрочем, все довольно логично и просто, как и должно быть в природе – Пустовалов и Харитонов лучше него приспособлены к выживанию в новых условиях.
