Первым попавшимся кирпичом он принялся долбить по листу ДСП. Дело это оказалось не таким уж простым. На листе оставались вмятины и даже дыры, через которые ничего не проглядывалось. При этом сама пластина оставалась недвижимой, словно изнутри ее подпирал какой-то каркас. Виктор просунул в одну из дырок палец, нащупал деревянную доску, которая как будто поддавалась давлению. Проковыряв отверстие, он засунул руку глубже, нащупал какую-то ткань, а под ней твердую поверхность, и тогда он понял что это. Это был шкаф. Виктор просунул руку дальше, и стал рывками отталкивать доску от себя. После очередного толчка, доска не вернулась на место. Виктор ощутил резкий порыв воздуха, и следом его оглушила целая какофония звуков. В лицо полетела пыль. Теперь ему кричали. Кажется, Харитонов надрывал глотку. Но Виктор не отвечал, его охватил азарт первооткрывателя.
Он с остервенением доломал хрупкий лист ДСП и через пару минут забрался в помещение с холодильником. Не в силах сдерживаться, пошел на источник шума, споткнулся об опрокинутый шкаф, растянулся и, не обращая внимания на боль в колене, тут же вскочил. Вот он, невысокий, с морозильной камерой. Виктор распахнул дверцу. Яркий свет ударил в лицо, заставив зажмуриться, но он успел заметить пустые полки. Не открывая глаз, ощупал внутренности холодильника. Пусто. Только на боковой полке липкая бутылка. Виктор поднес ее к глазам. Кетчуп. Он разжал пальцы, бутылка грохнулась на пол, Виктор стал соскребать иней со стенок морозильной камеры, суетливо запихивая в рот. Снег во рту испарялся, как в мартеновской печи.
Лампочка холодильника осветила довольно просторное, но замкнутое помещение. Возле каждой стены стояли большие самодельные шкафы с множеством ячеек и в каждой ячейке что-то лежало. Слева располагалась тёмная металлическая дверь. Рядом с ней выключатель. С потолка свисала лампочка, но Виктор все никак не мог оторваться от морозилки со снегом.
Наконец, он сделал усилие над собой, подошёл к двери, включил свет и, все еще моргая и щурясь, оглядел помещение, оказавшееся чем-то вроде мастерской. На деревянном верстаке среди хлама лежала двухлитровая бутылка «Бон Аквы» наполовину заполненная жидкостью.
Только не раствор, повторял про себя Виктор, приближаясь к бутылке.
Это была вода. Теплая, мерзкая, с дерьмовым привкусом, но Виктор не мог оторваться. Отпив ровно половину, он перевел дух и снова припал к горлышку, но в этот раз заставил себя остановиться. Он испытал стыд, смешанный со злостью. Животной злостью. Там, внизу еще четырех человек мучает жажда. Без этих людей, он не оказался бы здесь, и не выжил бы вообще. Но животный инстинкт тянул к воде и требовал оставить все себе. Все влить в себя без остатка.
Дверь была закрыта снаружи, но Виктор не думал, что будет проблемой вскрыть замок второго уровня – здесь, судя по всему полно инструментов. В первую очередь надо найти, чем можно пробить стену и способ освещения. Ну и конечно – воду. По возможности.
Из опрокинутого шкафа на пол вывалилось огромное количество предметов: тряпки, пластиковые респираторные маски, покрытые строительной пылью, россыпи сверл, камни для заточки ножей, пластиковые бутыли. Первой ценной находкой стала упаковка спичек. Виктор положил ее на верстак. Вскоре там же появились моток пеньковой веревки, скотч, банка машинного масла, канифоль, проволока, банка с гвоздями, две пыльные спецовки, строительный нож, молоток и зубило.
Пятнадцать минут Виктору понадобилось, чтобы соорудить факел с подставкой. Он, конечно, предпочел бы найти фонарик или хотя бы свечку, но, увы.
После всех приготовлений, Виктор присел на крутящийся стул с разорванной обшивкой. Вытер самой чистой – внутренней частью рукава пот со лба и, осмотрев результат своих трудов, заключил, что все не так уже плохо. По крайней мере, в ближайшее время они не умрут. Здесь тихо, нет признаков опасности. За дверью, возможно, найдутся санузлы, и значит вода. В общем, осталось только помочь добраться сюда остальным.
Интересно, справились бы они без него?
В офисе жужжал принтер. Листы с чертежами, планами и разрезами падали прямо на пол. Стоял жуткий холод. Борис потрогал оставленное на столе масло – твердое, будто из холодильника.
– Где он?
– Кто?
– Тот, кто включил принтер.
Яков с подозрением посмотрел на Бориса.
– Если думаешь, что я псих, спроси у Макарова про мяукающего генерала. – Сказал Виндман, принимаясь собирать с пола документы.
– Не буду я ничего спрашивать.
В течение следующего часа Борис изучал распечатки, поедая бутерброды с маслом и сыром, и оставляя на бумаге кофейные кляксы. Яков тоже подобрал несколько листов, сложил их в аккуратную стопку на тумбочке, затем взял лист с топологической схемой и через полчаса Борис обнаружил его спящим, накрытым этой схемой. Он спал сидя, прямо в куртке, сунув руки в карманы и закинув длинные ноги в тяжелых ботинках на табурет.
Проснувшись минут через сорок, он вскочил и зашагал по комнате, рыча от холода:
– Брр!
