Виктор тем временем согнул с помощью тисков электрод в форме буквы «Г», затем взял ножницы для металла и вырезал из металлической линейки подобие отмычки. После чего подошел к двери, сунул в центр замочной щели электрод, и стал его поворачивать против часовой стрелки. Другой рукой он вставил в нижнюю часть замка отмычку и начал аккуратно двигать ею вперед-назад. Через несколько секунд, электрод в руках Виктора провернулся на сто восемьдесят градусов. А еще через три минуты Виктор надавил на ручку, и дверь ушла в темноту.
– Теперь я понимаю, почему тебя так охаживал этот проныра! – Засмеялся Харитонов, хлопнув Виктора по спине, от чего тот едва устоял на ногах.
– Чувак, ты просто волшебник! – Восхитилась Катя.
– Молодец, – Даша тоже слегка коснулась его плеча.
Настал его звездный час. И как подобает настоящему мужчине в подобной ситуации, Виктор постарался придать лицу как можно больше невозмутимости.
За дверью их встретил темный коридор. Помещение мастерской, из которой они выбрались, размещалось в конце, а с другой стороны, на ступеньки падал тусклый свет. Первым вышел Харитонов, взяв автомат наизготовку – он единственный, кто сохранил оружие, не считая Пустовалова, у которого оставался только его личный «Вальтер».
– Если увидишь выключатель – не трогай, – бросил ему в спину Пустовалов.
Последняя дверь перед выходом вела в туалет и к всеобщей радости вода там была и даже горячая. Виктор вышел из туалета раньше других, поднялся по лестнице и оказался… в туннеле метро. Он едва не засмеялся. С ума сойти! И все же выход здесь отличался от обычных технических блоков. Яркая лампа светила прямо над головой. Возле двери в виде бокового лайтбокса висели электронные часы, которые показывали странное время: 37:44:86. А справа, примерно в десяти метрах от мостика, на котором стоял Виктор, начинался главный зал станции. Но станция эта была довольно странная – без архитектурных изысков, короткая – в длину на ней уместились бы только два вагона, и сама по себе она выглядела недостроенной. Пол платформы отливал мрамором, но стены были выкрашены простой белой краской. На другой стороне в туннеле стоял поезд. Виктор увидел вытянутый моторный отсек, как у грузовика, над которым возвышалась желтая кабина.
А еще Виктор услышал музыку.
– Что там? – Тихо спросил неслышно появившийся Пустовалов.
– Похоже на техническую платформу. Электричество вроде есть, но поезд дизельный.
Пустовалов выглянул.
Вместе с девушками подошел Харитонов. С потемневшими синяками на лице, он выглядел страшно, но после водных процедур его щеки приобрели румяный оттенок.
– Наверху кто-то есть. – Сказал Пустовалов. – Надо проверить. Я поднимусь.
Харитонов похлопал его по плечу.
– Я с тобой.
– Лучше одному.
– Для тебя лучше. А для всех хуже. Идем вместе. А вы, – обратился он к остальным, – ждите здесь.
– Ладно, пошли, – согласился Пустовалов и, взглянув на Дашу, добавил, – Если что бегите в туннель.
Мужчины вышли на станцию, которая оказалась не только короткой, но и узкой – она состояла из одной платформы (на месте второй была просто стена) и всего около трех метров в ширину. Большую ее часть занимала бетонная лестница, ведущая наверх. Зал освещали только габаритные огни на кабине поезда, одна бледная лампа на стене в центре станции и еще одна лампа в туннеле на мостике, где остался Виктор и девушки. Основной поток света спускался с верхней антресоли. За дверным проемом был виден коридор, уходивший за габариты станции, отделявшейся бетонной перегородкой. Над въездом в туннель – там, где на обычных станциях висят электронные часы, здесь размещался металлический мостик, по которому проходило внушительное сплетение кабелей.
Сверху доносились жизнерадостно-далекие звуки джаза. Пустовалов узнал оркестр Джимми Лунсефорда и невольно вспомнил оставленную в прошлом жизнь. Одним из его любимых занятий было «нырнуть» в ванну с гидромассажем после удачной сделки. На подставке всегда стоял граненый стакан с отливающим красным виски Dalmore 50 по двенадцать тысяч евро за бутылку, в плазменной панели беззвучно работал спутниковый «Евроспорт», а из динамиков звучал голос Тони Беннета или Дина Мартина. Все это ушло, вместе с проданным коттеджем на краю соснового бора.
Харитонов обернулся на кабину мотовоза.
– Странно стоит, – прошептал он.
– Иди, – слегка толкнул его в спину Пустовалов.
Короткий коридор за лестницей оканчивался приоткрытой дверью, за которой оркестр Лунсефорда сменил сильный и глубокий голос Пегги Ли.
– Да тут прямо ретро-дискотека, – тихо сказал Харитонов, не отрывая взгляда от двери. Зрачки его расширились, и дыхание участилось. Он поднял ствол своей винтовки, – на счет три?
Пустовалов молча кивнул.
