В конце концов, Пустовалов поднялся, успев увидеть лепнину на потолке, прежде чем поезд скрылся в туннеле.
– Я не заметил лестницы перехода.
– На этой станции переход в вестибюле, – пояснил пузатый, плавно двигая рычаг. Пустовалов оглянулся и похлопал машиниста по плечу:
– Не надо гнать, притормози.
Машинист послушно сбросил скорость. В лице его промелькнуло недовольство.
– Послушай, дружище, – обратился к нему Пустовалов, – ты говорил, что мотовозы не ходят дальше Белорусской, там стоит какая-то преграда?
– Там блокпост. Преграда помешала бы нам разворачиваться.
– А как вы забираете пассажиров с этих станций?
– Мотовозы распределяет диспетчер на Белорусской. Он называет, с какой по счету станции, конкретному мотовозу забирать пассажиров.
Пустовалов посмотрел на Харитонова и склонился над машинистом.
– Да я не про это, дружище, я про те станции, что за Белорусской.
– Не знаю, – пожал плечами машинист, – может их выводят через радиальные ветки.
Харитонов, который уже понял, что Пустовалов что-то задумал, теперь внимательно слушал, приоткрыв рот. На машиниста он действовал как катализатор. Тот инстинктивно прижимал голову, когда Харитонов к нему приближался.
– На этих станциях есть депо или что-то в этом роде?
– На каких?
Пустовалов посмотрел на карту метро за спиной машиниста.
– Проспект Мира, Новослободская, Комсомольская…
– На Комсомольской электродепо «Северное». Самое старое депо Москвы.
Пустовалов переглянулся с Харитоновым, затем подошёл к карте метро, и несколько секунд ее изучал.
– Мы примерно в середине туннеля? – Спросил он.
– Да.
– Тормози!
– Что? Зачем? – Испугался пузатый.
Харитонов замахнулся, и мотовоз тотчас стал сбрасывать скорость. Остановились, стало непривычно тихо, и только совсем далеко кто-то истошно орал.
Пузатый напрягся, за окном кабины замаячили лица девушек.
– Выходи, – сказал Пустовалов.
– К-куда?
– В тоннель! Живо!
– З-зачем?
– Давай.
– Ты уверен? – Спросил Харитонов.
– Абсолютно. – Ответил Пустовалов. – Медлить нельзя.
Харитонов придал ускорение пузатому в словесной форме и через пять секунд тот стоял на боковом парапете, сверкая глазами в полутьме.
– Какого черта ты делаешь? – Спросил Харитонов, когда мотовоз двинулся назад.
– Едем на Парк Культуры.
– Зачем? – Спросил появившийся в дверях кабины Виктор.
– Виктор, оставайся там, вам придется прыгать на платформу, я постараюсь максимально снизить скорость.
– Но мы же собирались на Киевскую.
Пустовалов покачал головой, давя на рычаг.
– Нам надо на Комсомольскую.
– На Комсомольскую? Зачем?
Пустовалов посмотрел на Харитонова.
– Помнишь, что говорил тот парень на станции? Он слышал стрельбу.
– И?
– Они не контролируют эти станции.
Харитонов прищурился, пытаясь сообразить, что это значит.
– На Комсомольской есть депо, это им совсем не на руку, скорее всего, там идет перестрелка с теми, кто проник с поверхности. Возможно полиция или армия. Это наш шанс.
– На Комсомольской три вокзала, – согласилась Катя, – там много выходов.
– И еще я там живу, – добавил Виктор.
– Видите сколько плюсов. Возвращаемся к Парку Культуры. Перейдем на радиальную и пешком дойдем по туннелю до Комсомольской. Это займет часа два от силы. Тем более если их основной путь движения кольцевая – глупо по нему кататься. Идите в кузов, как только выедем на станцию, сразу прыгайте, мотовоз останавливаться не будет.
– А это обязательно? – Нахмурился Харитонов.
– Да.
Станция появилась через пару минут. Девушки и Виктор теперь ехали впереди кабины. Все они держались за поручни левого борта, готовые к прыжку. Харитонов открыл дверь с левой стороны и тоже вышел на мостик. Пустовалов прижал рычаг огнетушителем.
Парк Культуры встретила той же тишиной и безлюдьем, и едва Пустовалов собрался крикнуть, как тихий щелчок расколол стекло, которое мгновенно рассыпалось перед ним.
– Прыгай! – Заорал он, инстинктивно пригнувшись и выбегая вслед за Харитоновым, уже упавшим на платформу. Он слышал позади металлические позвякивания от ударов пуль самой тихой винтовки в мире. Девушки спрыгнули, а Виктор зацепился штаниной за фанерный борт и упал на дно кузова. Он быстро вскочил, успев отъехать на ширину пилона, но Пустовалов закричал ему:
– Ложись!
Осыпалось второе стекло, и Виктор понял, что к чему. Он упал на пол, сообразив, что стрелок находится в туннеле. Скорее всего, в углублении до первого изгиба. Виктор отполз к скамейке и после того, как черные точки на желтом корпусе кабины стали опускаться ниже, подогнул ноги.
Вскоре угол станет таким, что поджимание ног не спасет.
– Какого ху… – Харитонов только теперь заметил, как осыпалось второе стекло в удаляющейся кабине.
Они стояли между двух пилонов, прислонившись спинами. Катя глядела на Пустовалова.
– Его надо спасти. – Заявила она безапелляционно.
– Это невозможно.
– Придумайте что-нибудь!
– Не ори! – Осадил ее Харитонов. – Там снайпер. Хочешь словить пулю?
Пустовалов осторожно выглянул из-за пилона. Мотовоз отъехал уже метров на двадцать.
– Он просто попадет в плен, как остальные, – сказал Пустовалов, – ничего с ним не будет.
