Мысли же Пустовалова были далеки от сентиментальной меланхолии Виктора. Они вновь крутились вокруг вишневой «Вольво С80». Виктор был прав – Пустовалов не утратил связи с реальностью и все происходящее пока объяснял тем, что наверху действительно случилось какое-то «ЧП», но отнюдь не в тех апокалиптических красках, которые рисовали себе впечатлительные люди вроде Даши.
Более того, в самом «ЧП» он находил и плюсы – во-первых, Ясину и особенно его влиятельным контактам в силовых структурах теперь точно не до него. А во-вторых, за последние сутки Пустовалов узнал о себе столько нового, что теперь Ясин не очень-то его беспокоил. До попадания в эту затянувшуюся передрягу, Пустовалов никогда никого не убивал, а здесь всего за сутки он уже и не сразу мог вспомнить, сколько людей отправил на тот свет. Причем, людей, судя по всему хорошо подготовленных. На самом деле здесь было гораздо опаснее, чем наверху с Ясиным и, тем не менее, пока ему удавалось справляться.
Цель в виде «Вольво С80» маячила с новой силой и как будто с новым желанием, а Ясин казался теперь мелкой проблемой. Пустовалов даже как будто хотел утереть ему нос. Теперь и речи не могло быть о том, чтобы сообщать ему местонахождение LXN-1000, а может быть, он даже перепродаст его кому-то другому.
Однако было здесь еще кое-что, что его беспокоило. Участившиеся кошмары. Сны про подземелье из прошлого, которые снились ему раз в пару лет, он видел здесь почти каждый раз, когда засыпал. Он связывал это с тем, что метро тоже находилось под землей. Пустовалов не любил подземелья и теперь понимал, что метро он не пользовался именно по этой причине.
– Может он пошел за девчонками? – Предположил Виктор, уставший гнаться за Пустоваловым.
– Он идет за нами.
– Почему ты так уверен?
– Он охотник.
– Ты имеешь в виду, что он зол на нас?
Пустовалов не ответил.
Виктор ударился обо что-то и с удивлением обнаружил, что это ребро тюбинга. Он не подозревал, что так плохо ориентируется в темноте – он-то думал, что идет по правой стороне туннеля. Виктор двинул ногой, кроссовок стукнулся о рельс. Странно. Фонарь он решил не включать, чтобы Пустовалов не ругался, но пройдя еще метров десять, его насторожила тишина.
– Сань, – позвал он тихо.
Никакого ответа. Никаких звуков.
Виктора охватила легкая паника.
– Саня! – Крикнул он и на этот раз Пустовалов отозвался, но голос его звучал далеко и приглушенно.
– Ты где?! – Виктор врубил фонарь и увидел пустой туннель. Пульс подскочил. Меньше всего ему хотелось сейчас остаться одному. Виктор оглянулся и с облегчением увидел развилку, а следом луч выхватил удивленное лицо Пустовалова, смотревшее на него из-за тюбинга.
Это было удивительно, но соединительная ветка раздваивалась, и они разошлись по разным туннелям.
Виктор хотел вернуться, но Пустовалов остановил его.
– Подожди! Есть что-нибудь ненужное?
– В каком смысле?
– Брось что-нибудь там! Потом иди сюда.
Виктор сунул руку в карман, достал пачку взятых в мастерской салфеток, скомкал одну и бросил под ноги.
– Лучше чем ничего. – Сказал Пустовалов, когда Виктор вернулся, – посвети здесь.
Луч упал на решетку в проеме в нижней части чугунного тюбинга. За решеткой обнаружилась вертикальная лестница.
Пустовалов забрал фонарь у Виктора, подошёл к решетке, подергал.
– Закрыто…
За решеткой находился ствол диаметром не более полутора метров с лестницей и открытыми гермодверями типа «бабочка».
И еще оттуда тянуло холодным воздухом.
– Вентшахта. Скорее всего, венткиоск наверху, – предположил Виктор.
– Сможешь открыть замок?
– Можно попробовать, но придётся…
Отчетливый звук падения камешка преодолел не более двух естественных преград и не дал ему договорить. Руки Пустовалова вцепились Виктору в плечи, затем перехватили шею и тихий шепот влился в самое ухо.
– Уходим!
Виктор просто бежал, ориентируясь на звук шагов и шелест одежды Пустовалова пока соединительная ветвь не вывела их в светлый туннель Сокольнической линии.
Виктор согнулся, уперев руки в колени, не в силах преодолеть себя и двинуться дальше. Легкие раздирало, сердце колотилось, горло разъедала медь. Пытаясь хоть немного унять свистящее дыхание, он не сразу заметил, что Пустовалов замер как вкопанный. Взгляд его огромных глаз был устремлен туда, где туннель должен выводить на Фрунзенскую. Но вместо этого освещенный туннель уходил в… бесконечность.
– Это метро или… Сент-Готтардский туннель? – Не отрывая заворожённого взгляда от бесконечного туннеля, произнес Пустовалов. – Так и должно быть?
– Где… станция? – Выдохнул ничего не понявший Виктор.
Он только разогнулся и, морщась от боли в голове, смотрел в поражающую воображение даль. Симметричные светильники и размытые пятна отраженного света образовывали линии, которые вместе с рельсами, швами и кабелями соединялись в одной недостижимо далекой точке. Сам туннель был неестественно ровным для московского метро только слегка «провисал», как веревочный мост. Но больше всего удивляло отсутствие станции. Соединительный туннель, по которому они шли должен был вывести прямо к ней.
– Она должна быть здесь? – Уточнил Пустовалов.
