Забравшись на платформу, они пересекли ее по диагонали. Спрыгнули на пути, и снова побежали в темноту, в туннель. Над ними проплыла темная махина балконного пролета. Переход на кольцевую – догадался Виктор. Возможно, девушки и Харитонов прошли по нему час назад. Виктор представил, как смех Кати оживляет эту мертвую станцию, а может быть, все было иначе, и они шли в тревожном молчании. Но Виктору теперь там не место, по крайней мере, в том образе, в котором он себя воображал еще десять минут назад. Тоже мне – подлинная красота бесстрашия. Видели бы они его теперь – жалкого обоссавшегося труса. Да, оказывается, ему есть, что терять.
Гулкое эхо разносило топот их ног. Они бежали недолго. Сокольническая линия – самая старая в московском метро и прогоны между станциями здесь короткие и неглубокие.
Пустовалов на секунду включил фонарь и Виктор увидел, что туннель здесь был сдвоенным, с прямоугольным сечением. Через пару минут они миновали раструб, а через минуту увидели станцию.
Виктор издали узнал многогранные пилоны со светлыми стволами поднимающихся к потолку звезд. Он хорошо знал Кропоткинскую – здесь недалеко, на Щипковском переулке, в свои последние летние каникулы он три месяца проработал грузчиком.
– Гляди, – прошептал Пустовалов, – четвертая колонна.
Нет, Виктор ничего такого не видел у четвертой колонны, кроме… Да, кроме облака табачного дыма. А теперь он услышал и голоса. Речь, конечно, не разобрать, до уха доносились чужие, хотя и очень знакомые звуки.
– Французский язык, – прошептал Пустовалов и оценивающе посмотрел в темноту туннеля.
– Что будем делать?
– Обойдем по соседнему пути.
Они вернулись назад, хотя Виктор не думал, что Пустовалов решится на такое – ведь по его прикидкам преследователи были все еще где-то рядом. Впрочем, «маневр» и так обернулся для Виктора потерей остатков сил, поскольку Пустовалов задал такой темп, что Виктор уже еле передвигал ноги. Он подумал, что им придется проверять все туннели, если только они не обладают слухом летучей мыши.
Виктору казалось, что в затылок ему без конца бьют молотком. Он тяжело дышал, даже не пытаясь восстановить дыхание, а Пустовалов все чего-то высматривал.
Судя по голосам, французы так и стояли у края платформы. Пустовалов и Виктор, пригнувшись двинулись вдоль контактного рельса соседнего пути. Когда грассирующие звуки раздались совсем близко, Пустовалов обернулся и приложил палец к губам.
Через минуту они были в туннеле.
– Ну чего ты размяк? – Спросил Пустовалов, дойдя до раструба. Здесь тоже два туннеля соединялись в один. Перегородка сменилась рядом колонн, Виктор присел между ними.
Пустовалов в свете тусклой лампочки увидел осунувшееся лицо Виктора и не стал его торопить.
– Больше бежать не будем, – сказал он, подходя к затянутой паутиной нише, чтобы выкрутить лампочку.
– Почему ты не спрятался в том шкафу?
Пустовалов обернулся, свет с Кропоткинской не позволял ему совсем скрыться во мраке. Он улыбнулся – как тогда в вагоне, когда Виктор помог ему с дверью.
– Ты серьезно?
– Я просто м..дак.
– Ты слишком строг к себе.
– Ты был прав, мне есть что терять.
Пустовалов покачал головой – дескать, не время заниматься самоуничижением, и двинулся в туннель, жестом указывая Виктору следовать за ним.
Виктор с огромным трудом поднялся, чувствуя резкий запах собственной мочи.
– С охотником, ты это спланировал?
– Не парься, ты все сделал правильно.
Виктор беззвучно засмеялся.
– Ты знаешь меня лучше меня самого.
– Просто у меня больше жизненного опыта. У тебя тоже он будет, если конечно мы это переживем.
– И что мне теперь делать?
– Разбудить в себе зверя. С этим ты, кажется, справился. А потом просто используй свои сильные стороны.
– И все?
– Этого более чем достаточно. Что для тебя важно, поймешь потом. Запомни только, что если действительно хочешь пожертвовать чем-то, то делай это осознанно. Понимаешь, что я имею в виду?
– Не совсем.
– Значит, забудь.
– Это обязательно к исполнению?
Пустовалов усмехнулся.
– Это просто бесплатный совет.
– Чем ты занимаешься? – Виктор пересек рельсы, чтобы не спотыкаться о разделы контактника. – Я имею в виду в обычной жизни.
– Бизнесом.
– Незаконным?
Пустовалов остановился и стал прислушиваться, затем, будто убедившись в чем-то, двинулся дальше. Как и обещал, он не торопился, вышагивая, словно кот по одной линии, вдоль контактного рельса.
– В других странах он законный.
– Она тебе нравится?
– Кто?
– Даша.
– Почему ты спрашиваешь?
– Мне показалось, что ты ей нравишься.
– Ну, прям начальная школа.
Виктор смутился и решил, что он все-таки чего-то не понимает. Слова и поступки людей существенно расходятся. Виктор подумал, что поступки важнее и потому не поверил словам Пустовалова.
– Тут прохладно, – заметил Пустовалов.
– Это потому что станции неглубокого залегания. Тут не больше десяти метров до поверхности.
Пустовалов задрал голову, посмотрел в темноту.
