И Даникер озвучил «план», который Пустовалову не понравился. Весь план сводился, как он и ожидал к тупой беготне, где ему с Харитоновым отводилась роль пушечного мяса. Бежать впереди всех, под огневой поддержкой спецназовца. Тут разве что крика «ура» не хватало. Пустовалов сходил к станции и сам посмотрел. На рельсах, метрах в пятидесяти, он увидел очертания тела и понял, где закончил свой путь один из спецназовцев. Подстрелить его могли откуда угодно – станция была большая, сложная, чем-то напоминавшая древний католический костел, с двумя уровнями благодаря сети широких проходных галерей – по одной над каждым путем и одной поперечной в центре, с симметричными спусками в главный зал. Высоченные граненые колонны уходили во мрак, были узкими и ненадёжными в качестве укрытия. Размещались, они, правда довольно плотными рядами и могли затруднить стрельбу при быстром перемещении. Пустовалов со своей позиции рассмотрел только часть правой и центральной галерей, остальное достроила логика и Виктор, который неплохо знал станцию. Тем не менее, позиция одного из залегших там снайперов была очевидной. Пустовалов и сам бы ее выбрал, но позицию второго он никак не мог определить. При любом раскладе, чтобы гарантированно перекрыть все пути группе Даникера, двух человек здесь было недостаточно. Нужно было, по меньшей мере, трое. Однако присмотревшись к мёртвому спецназовцу, а вернее к его странной позе, Пустовалова вдруг осенило.
– Нужен другой план, – заявил он, вернувшись к раструбу.
Даникер как раз протягивал Харитонову автоматическую винтовку Bushmaster ACR и Пустовалов не заметил, чтобы он хоть как-то отреагировал на его слова.
Возможно, он был недоволен. В темноте Пустовалов не видел его лица, но неожиданная стрельба со стороны Чистых Прудов помешала ему высказать все, что он о нем думает. А может и не только высказать.
– Борис, помни – одиночный. – Сухо сказал подполковник, и повернулся к Харитонову. – Вы со своим скользким тоже по команде. Остальные ждите. А ты, – обратился он к Даше, – сразу за мной. Все ясно?
Девушка кивнула.
Подполковник повернулся к темной фигуре.
– Готов, Борис?
– Так точно.
– Давай.
В этот момент раздался оглушительный взрыв и Пустовалов понял, что тыл больше не прикрыт.
– Стойте! – Крикнул он. – Вы потеряете людей.
Даникер шагнул к Пустовалову и схватил его за горло.
– Можно… сохранить… всех. – Прохрипел Пустовалов.
– Выслушайте его! – Крикнула Даша.
Хватка ослабла. Даникер оттолкнул Пустовалова, достал пистолет, направил ему в лицо.
– Бузотер хуже врага! – Черные глаза смотрели решительно.
– Ваш человек умер не сразу. – Сказал Пустовалов. – Тот на рельсах.
Рука с пистолетом даже не дрогнула, однако из-за спины Даникера вышла темная фигура и приблизилась к Пустовалову.
– Откуда ты знаешь, сука?
– Первый выстрел бил по ногам. Он кричал, верно?
Фигура напряженно молчала.
– Второй погиб на лестнице слева?
– Говори. – Холодно произнес Даникер. Луч фонаря ударил в лицо.
– Один из них сидит на средней галерее прямо по центру. У него ПНВ или очки. Второй стреляет под платформой.
– Как?
– Он лежит на путях перед поездом.
Даникер и спецназовцы переглянулись.
– Значит, можно подобраться к нему по крыше поезда? – Спросил спецназовец который до этого все время молчал.
Пустовалов покачал головой.
– Не получится. Тот, что на галерее его прикрывает. Есть другой вариант.
– Какой?
– Дайте мне это. – Пустовалов указал на автомат Даникера с подствольным гранатометом.
Фигура повернулась к Даникеру. Пустовалов знал, что людям тяжело даются решения, связанные с признанием собственных ошибок, и он придумал бы что-нибудь другое, если бы не увидел в глазах Даникера смертельную усталость от потери собственных людей.
Через минуту Пустовалов неслышно вышел из рампы туннеля. Немигающий взгляд устремлен наверх в темноту, словно у кота заприметившего птицу. Пройдя метров десять, он опустился на колено и достал из карманов три выстрела ВОГ-25. Два положил перед собой, один до щелчка сунул в ствол гранатомета. Затем зажал под мышкой приклад автомата, нацелив ствол между колонн. Мастера стрельб, увидев сейчас Пустовалова, сказали бы, что он держит ствол неправильно – почти под углом в сорок пять градусов, но мастера стрельб вряд ли имели опыт стрельбы из подствольного гранатомета в залах метро.
Пустовалов нажал на спуск. Раздался хлопок. Граната угодила в один из пилонов. Пустовалов не видел, но понял по первому звуку. Всего звуков было три, как он и рассчитывал: первый – удар о мраморную грань пилона, второй – глухой хлопок взрыва и третий – крик. Но крик раздался совсем не оттуда, откуда он ожидал, а с поперечной галереи. Разум того, кто лежал там сработал быстрее инстинктов напарника. Пустовалов уже выпускал второй снаряд и сразу третий, накрывая единственный путь «отступления». Если он был еще жив, конечно.
