Он был жив. После третьего выстрела, Пустовалов услышал крик, откуда следовало – со стороны путей, но значительно дальше от исходной позиции. Значит, он действительно побежал, и Пустовалов правильно рассчитал его путь. Идеальная работа. А вот дальше Пустовалов совершил ошибку.
Он вернулся в туннель и сообщил остальным, что враг у них остался только один.
– Вперед! – Скомандовал Даникер, запуская план на вторую часть операции.
А план был таков: выбежать в зал двумя группами через мостики туннелей с обеих сторон. Добежав до центральной галереи, поджаться к лестнице. Девушкам и Виктору при этом – не останавливаясь мчать по путям в сторону Красносельской, прижимаясь к левой кромке до самого туннеля. Предполагалось, что второй снайпер, оставшись один, будет метаться по центральному балкону в попытке подловить их, и в этом случае годился первый план Даникера – беспорядочно палить, приближаясь с разных сторон, вселяя вроде как панику в оставшегося в одиночестве врага. После чего двое спецназовцев поднимутся и под прикрытием огня отступающих к туннелю Даникера, Пустовалова и Харитонова просто прикончат ублюдка.
Так они и сделали, после чего встретились в туннеле, ведущем на Красносельскую, где Виктор уже разведал обстановку и нашел путь к депо.
Сразу за мостиком оба пути расходились надвое, образуя два дополнительных пути в третьем туннеле между двумя основными.
– Там депо, – пояснил Виктор, указав на «внутренний» туннель и устремился туда. Его быстро обогнал рослый спецназовец. В отличие от предыдущих туннелей света здесь хватало. Частоколы бетонных пилонов дополнил еще один, разделявший внутренние пути, создавая, таким образом, уже четыре туннеля. Виктор указал на левый. До него было метров пятьдесят. Путь шел в гору, и Пустовалов понял, что Виктор был прав – это действительно путь к поверхности.
– Вы убили его? – Спросил он у спецназовца, которого Даникер называл Борисом.
– Не было его там, – мрачно ответил боец, и Пустовалов тотчас остановился. Вместе с ним, как по команде остановились девушки и Харитонов.
– А зачем стреляли? – Спросил Даникер, тоже замедляя шаг.
– На упреждение. Там темно.
– То есть его там вообще не было? Никаких следов?
– Только гильзы.
Теперь Пустовалов понял свою ошибку. Но он должен был все понять еще тогда, когда услышал первый крик. Человек соображающей с такой скоростью не будет выжидать сидя на балконе.
Виктор, заметив, что Пустовалов стоит, тоже остановился, не добежав до поворота. А вот первый спецназовец уже его миновал.
– Стой! – Крикнул ему Пустовалов, но было поздно. Он не слышал выстрела – ведь это была бесшумная винтовка. Но услышал крик и движение тени на стене. Пустовалов знал, что спецназовец уже мертв. Как это логично и просто – разгадав их план, переместиться в туннель, ведущий к депо.
Даникер с Борисом бросились туда и тут же пригибаясь, отступили. Пустовалов услышал звон пуль, чиркающих по металлическим трубам.
– Засада. – Зло крикнул Даникер.
– Это он.
– Что будем делать? – Спросил Виктор.
В этот момент Борис молча схватился за ногу.
– Может по станции наверх? – Возбужденно прошептал Виктор.
Пустовалов посмотрел в сторону Комсомольской. Крики раздавались уже совсем близко.
– Ты знаешь выходы?
– Как свои пять пальцев.
– Погнали!
На Комсомольскую они выбрались через мостик по второму пути – тому самому, где стоял поезд и где пустоваловский выстрел достал первого снайпера. Его труп лежал на рельсах сразу за центральной галереей.
Над соседней платформой блуждали лучи фонарей. Раздавались громкие гортанные голоса. Подкрепление только-только выбиралось на станцию.
Поднявшись по краю торцевой лестницы, беглецы устремились за Виктором в переход с рядом граненых колонн посередине, мимо огромных панно с изображением метростроевцев, напоминавших итальянские фрески.
Виктор летел впереди всех как на крыльях. Переход был светлым, совсем коротким и завершался плавным поворотом, за которым обнаружились нетронутые оклады гермодверей, и короткие эскалаторы. Здесь впервые за двое суток Пустовалов увидел дневной свет.
Они действительно не успели захватить эту станцию. И если бы не его ошибка, если бы они сразу побежали сюда, то уже выбрались бы из метро.
Поднявшись, Виктор без раздумий бросился за турникеты к деревянным дверям, откуда через стеклянные вставки проникал дневной свет. Даже при таком скудном источнике Пустовалов прищурился с непривычки. Они на поверхности. Позади за турникетами располагалась такая же входная группа. За двойными дверями была видна улица, он не понимал какая, должно быть Комсомольская площадь. Он увидел фрагменты статичных машин, накрытых снегом, дорожные знаки. Людей не видно, возможно из-за оцепления. Они находились в огромном куполообразном вестибюле, куда сходились несколько переходов. Над порталом одного из них Пустовалов увидел большое окно – там вряд ли стоят антивандальные стекла. Время – вот чего у них нет. То, чего они лишились из-за его ошибки.
