Даша подошла к окну – оно было низким, почти по пояс. В простой комнате, она увидела стол и два допотопных советских кресла, на одном из которых сидел молодой мужчина с бородкой и старомодной прической а-ля Джастин Бибер середины нулевых. Что-то в его чертах было знакомо, и все же узнать его она не могла. Как будто видела его только в воображении. Второй парень в джинсовке со светлыми волосами стоял к ней спиной, перед старым музыкальным центром. Растопыренной пятерней он сжимал компакт-диск, из числа тех, которыми не пользовались даже самые замшелые ретрограды. Оба парня возбужденно спорили, щеголяя названиями абсолютно неизвестных Даше музыкальных групп, пока тот, который сидел в кресле не заметил ее.
На его лице каким-то удивительным образом одновременно отобразились радость и грусть. Заметив его взгляд, второй парень тоже повернулся к окну. У Даши захватило дух.
– Что ты здесь делаешь? – Спросил парень в джинсовке. Его добродушное лицо с чуть раскосыми глазами расплылось в улыбке. Он всегда улыбался. Это она помнила.
Даша просто не могла оторваться от их лиц, переводя взгляд то на одного, то на другого.
– Вот. Проезжала мимо и решила проведать. – Произнесла она первое, что пришло в голову.
Парень в джинсовке подошел прямо к окну и жадно смотрел на Дашу, продолжая улыбаться.
– Ты бреешься, – сказала Даша, сама не зная почему.
– Каждый день. Ты же помнишь, я хотел быть военным, как… Олег, смотри это же она. Это Даша. – Парень в джинсовке повернулся ко второму. – Невероятно!
Тот, что сидел, тоже подошел к окну, и радость в его лице потеснила печаль.
– Тебе здесь опасно находиться. – Он протянул к ней руку, будто хотел дотронуться, но остановил ее в нескольких сантиметрах от ее плеча. Теперь печаль теснила радость. Серые глаза потускнели.
– Как ты нашла путь сюда?
– Я… – Даша не знала ответа на этот вопрос. – Я просто ехала на поезде, он сломался, и я решила, что…
Все-таки что-то не сходилось в том, что собиралась сказать Даша, и она не закончила фразу.
– Ты кого-нибудь видела?
– В каком смысле?
– Кого-нибудь.
– Ну, видела людей. Пассажиров, таксистов…
Молодые люди переглянулись.
– Ты точно их видела?
– Или думала, что видела?
– Почему вы спрашиваете, ребята? Может, я просто войду?
– Даша, это очень плохо, – грустно сказал парень и светловолсый тут же повторил:
– Да, это плохо. В этот город нельзя так просто попасть.
– О чем вы говорите, вы… – Улыбка застыла на Дашином лице.
Позади парней появилась темноволосая женщина. Ее она узнала сразу. Если этих парней она видела только детьми, то эту женщину она уже видела взрослой. Черты лица ее были не такими резкими, она постарела, но… Даша узнала ее. А женщина узнала Дашу. А еще Даша с удивлением обнаружила, как эти парни походили на нее. Мальчики пошли в мать, а дочь в отца. В скуластом грубоватом лице женщины не было ни печали, ни радости, а только всепоглощающий ужас. Она сразу закричала.
– Что ты тут делаешь! Тебе нельзя здесь быть! Только не ты! Только не ты!
Даша перепугалась.
– Пожалуйста, не кричи так страшно.
Но женщина не унималась.
– Ты с ума сошла! Что ты натворила!
– Ну, мама!
– Беги отсюда!
– Ну, позволь мне побыть с вами, ведь я не смогу вас увидеть. – В глазах Даши появились слезы.
– Глупая! Какая же ты глупая! – Кричала женщина, и парни расступились, пропуская ее.
– Тебе надо бежать, – с грустью сказал светловолосый.
– Но куда?
– Обратно. На поезд.
– Но ведь он сломался!
– Он сломался! – Закричала женщина сумасшедшим голосом. Хотя, наверное, она действительно сошла с ума. – Тебе надо было просто перейти в другой вагон! Я всегда это говорила!
– Беги, Даша, – сказал темноволосый парень.
Теперь в его лице не было радости. Осталась только печаль. Бесконечная, огромная, как это внезапно потемневшее небо.
– Беги, она близко! – Закричала женщина, и Даша, ощутив вдруг чужеродный животный страх, побежала – через сад, в кромешной тьме, потому как наступила ночь, и никаких фонарей вокруг не было. Только вспышки на небе, как от ударов молнии, без звука и вдали со стороны вокзала, горел какой-то огонек похожий на маяк. Она бежала к нему. Выбежав на дорогу, ощущая сковывающий грудь страх, она впервые во вспышках заметила, что во всех домах были выбиты стекла, и не было даже признаков жизни.
Даша никогда не бегала с такой скоростью. Каким-то доселе неизвестным инстинктом, она чувствовала, что преследующее ее далеко – за домом в яблоневом саду, но оно стремительно приближается.
Даша выбежала на асфальтированную дорогу, из-за темноты свернула на обочину, крапива обожгла обнаженные ноги. Огонек маяка приближался. Как и шорох за спиной – неприятный и чересчур громкий для этого звука. Будто нечто огромное ползло со стремительной скоростью. Выбежав на привокзальную площадь – в свете маяка, она увидела, что такси и автобусы – это старые советские машины без стекол, со спущенными шинами, покрытые ржавчиной.
