Повисшие на петлях двери вокзала были распахнуты настежь. Через панорамные стекла струился свет маяка. Даша пробежала по залу с закрытыми полвека назад кассами, покрытому толстым слоем пыли и, выбежала на платформу, где увидела в отдалении темный силуэт поезда. В эту секунду, она поняла, что ей не успеть. То, что преследовало ее гораздо ближе. И еще она поняла, что ее рюкзак зацепился не за ветку. Крик заполнил все пространство вокруг.
Даша села на кровати, задыхаясь от волнения не понимая, где находится. Панели едва светили, но их света хватало, чтобы увидеть хаотично расставленные кровати и лежащих на них людей. На одной из кроватей сидел темный силуэт, обращенный к ней.
– Кошмар? – Спросил силуэт голосом Пустовалова.
– Нет… Просто… Просто сон.
– Что снилось?
– Какой-то город. Приморский.
– Ты кричала.
– Да? – Даша глубоко вздохнула, будто действительно пыталась восстановить дыхание после бега и посмотрела на него. Будь он ближе, она смогла бы увидеть его лицо. – Почему ты не спишь?
Пустовалов встал, подошел к Даше. В руке он держал стакан воды, который протянул ей.
– Мне тоже здесь снятся кошмары.
– Какие? – Даша взяла стакан. Пустовалов присел рядом.
– Раз в два-три года мне снится один и тот же сон. А с тех пор как я здесь, он снится постоянно.
– Почему?
Пустовалов посмотрел наверх, будто что-то можно было там увидеть.
– Наверное, из-за места. Я… не люблю подземелья.
– Потому что там случилось что-то плохое? – Даша сделала глоток воды, не спуская с него глаз. Он повернул к ней лицо, и она увидела то, что хотела – сверкающие морионы огромных странных глаз, а он (она знала) – блеск, погруженных в полумрак льдинок.
– Также как и в приморском городе…
Даше хотелось, чтобы он не уходил и, глядя сейчас в его глаза, она понимала, что их желания совпадают, но видела она еще кое-что. Печаль и сожаление по поводу того, что их желание не исполнимо и что причина этого заключалась не в банальных правилах приличия и ошибках воспитания. Корни уходили в далекое прошлое. Возможно в какое-то мрачное подземелье.
В тишине отчетливо слышался равномерный гул огромного механизма, и изредка можно было различить даже тихий скрип направляющих.
– Почему ты никогда не улыбаешься? – Спросил он.
– Здесь не очень-то весело.
– Мне кажется, что в обычной жизни ты тоже не улыбаешься.
– Откуда ты знаешь, какая я в обычной жизни?
Даша снова посмотрела ему в глаза и с удивлением обнаружила, что он смутился. Она рассчитывала на остроумный ответ, но неожиданно увидела подростка, и сразу догадалась, в чем дело. Он был таким же, как она. Таким же неопытным. Вероятно, это не относилось к сексу, но первые свидания, прогулки до утра, глупые сообщения в мессенджерах (или что там было во времена его юных лет – эсэмэски?), разрывы, измены, первые, вторые и последующие браки. Все это прошло мимо него. Даша пыталась понять, в чем причина. Наверное, все в том же. Ведь то, что случилось в семнадцати километрах от приморского города, тоже изменило ее. Даше стало жаль его, и одновременно в ней пробудилось любопытство.
– Как ты вообще здесь оказался?
– Фатальное стечение обстоятельств.
– Все это слишком странно, ты не находишь?
– Я нахожу странным, что дочь генерала Афанасьева, без охраны в одиночку разъезжает по метро.
Даша слегка наклонила голову набок.
– Знаешь, чем я занимаюсь в обычной жизни? Делаю мягкие игрушки. Странного в том, что мы оказались в метро, ничего нет. Я говорю о том, что было потом.
– Что ты имеешь в виду?
– Тебе не приходило в голову, что ты здесь не случайно?
– Только я?
– Я не знаю, чем ты занимаешься в жизни, но уверена, что твоя жизнь – бесконечная череда проблем, которых ты успешно избегаешь. Думаю, тебе нравится ходить по краю и заглядывать в бездну, но… Что, если мы ошибаемся? Что если бездна теперь там, – Даша указала наверх.
– Ты пытаешься понять повезло нам или нет?
– Пытаюсь понять, что стоит за всем этим.
– Думаешь, что мы часть этого эксперимента?
– Ты мог снова сбежать, но остался. Почему?
– А ты как думаешь?
– Ты не знаешь… – Даша покачала головой. – Правда, не знаешь?
– Похоже, ты знаешь больше.
Пустовалов так на нее посмотрел, что теперь смутилась она.
– Ты хорошо танцуешь.
– Я это чувствую.
– Тебе нравится?
– Думаю, моя мать была танцовщицей.
– Это так?
– Не знаю. Просто иногда нравится…
– Танцевать?
– Думать об этом.
Он приподнял брови, и его лицо снова стало простодушно-обаятельным, так что Даша в каком-то эмоциональном порыве подняла руку, чтобы снять с его плеча перышко от подушки, но в последний момент передумала и поправила волосы. Смутившись от этого еще сильнее, она разозлилась. Но увидев его напряженное лицо, поняла, что он тоже чувствует себя неловко. Она понимала – он не зря подошел к ней сейчас. Он решил поддаться тому, что гасил в себе очень долго, но это давалось ему непросто. Да и из нее плохой учитель.
– Твои родители… Это связано с подземельем?
– Нет, с ними что-то случилось задолго до этого. У меня нет даже воспоминаний.
– Ты не пытался узнать?
– Когда я получил возможность что-то узнать, это перестало иметь значение.
Даша почему-то не поверила ему.
