– Отлично. У него годовой абонемент.
– Тир, хата проститутки… Хотя нет, проститутка отпадает.
– Подъезд?
– Нет-нет, легко отследить. Мегамолл Химки, секция настольного тенниса, кинотеатр, гриль-бар «Буффало», кофейни… Парикмахерская.
– Парикмахерская? – С сомнением переспросил Виндман.
– Он слишком часто ее посещал.
– Вот давай с нее и начнем.
– Ты серьезно?
Виндман встал из-за стола.
– Абсолютно.
Переусердствовавший с эспандером Яков доверил вести машину Виндману. Парикмахерская располагалась на первом этаже кирпичной многоэтажки в спальном районе недалеко от дома Михеева. Вход со двора. Старомодная вывеска, без закосов под барбершоп.
– Какая стратегия? – Спросил Яков.
– Наблюдаем.
В парикмахерской их встретили настороженно, особенно после того как Яков представился и показал удостоверение. Из-за коронавирусной инфекции принимали всех только по записи. Михеева проверили по спискам и выяснили, что он всегда ходил к одной парикмахерше. Она была на месте, и Яков показал ей фотографию убитого.
– Нормальный был мужчина, с чувством юмора, – сказала полная парикмахерша, – стригся коротко всегда под машинку.
Яков задал несколько вопросов, на которые получил малоинформативные ответы: ничего особенного, всегда один, ни с кем не встречался, пахло от него хорошо, но был он какой-то…
– Какой?
– Напряженный что ли.
– Почему вы так решили?
– Мышцы у него всегда были такие твердые, как будто он готовый всегда к чему-то. А когда я машинку случайно уронила, он ее поймал. Схватил у самого пола. Хотя сидел ко мне спиной.
Виндман и Яков переглянулись.
Сделав несколько снимков страниц в журнале записи, они вышли на улицу.
– Ну и зачем мы сюда ездили? – Спросил Яков.
– Ты что-нибудь заметил?
– А должен был?
Виндман пожал плечами.
– Не знаю, ты сам назвал это место.
Яков покачал головой и забрался в машину.
– Ладно, что там дальше в твоем списке?
– Да иди ты к черту!
– Да брось, все-таки что-то полезное мы узнали. Повышенная реакция.
– Но ему это особо не помогло.
– Тоже информация. Так что там дальше?
– Фитнес-центр. Но как ты себе это представляешь?
Виндман вдруг прищурился, глядя в начавший пропитываться ранними сумерками воздух.
– Там ведь была еще в списке секция настольного тенниса?
Яков достал из кармана мятый список.
– Клуб настольного тенниса.
– Позвони в фитнес-центр.
– Зачем?
У Виндмана загорелись глаза.
– Спроси, есть ли у них столы для настольного тенниса.
Яков позвонил и узнал, что в фитнес-центре на Шмитовском проезде, который посещал Михеев было шестнадцать первоклассных столов для настольного тенниса и более того, абонемент Михеева позволял ими пользоваться.
Виндман кивнул, выезжая на Звенигородское шоссе.
– Адрес?
– Фитнес-центра?
– Какого на хрен фитнес-центра!
– Блин! Настольного тенниса! – Догадался Яков. – Старокирочный переулок.
На лице Виндмана заиграла улыбка.
– Далековато от привычных мест его обитания.
Он утопил педаль газа, машина резко набрала скорость, перемещаясь в левый ряд.
– Знаешь дорогу? – Спросил Яков, пристегивая ремень безопасности.
– Еще бы. Там же рядом мое бывшее начальство.
Ранние ноябрьские заморозки отступили. Снег превратился в слякоть, Москва снова почернела. Здание, где размещался клуб настольного тенниса оказалось старой невыразительной постройкой из красного кирпича, с рядами узких окон казарменного вида. Типичное здание старой Немецкой слободы. От таких веяло тревожными подъемами, утренними казнями на морозе и великанами в нестиранных лосинах, обнаживших штыки в предвкушении кровавого шпицрутена. Впрочем, Виндману приятнее было думать о летних верандах и давнишних прогулках с женой, от Лефортовского парка вдоль Яузы, когда им было слегка за двадцать.
Они припарковали автомобиль на небольшой парковке, совершенно пустынной, несмотря на будний день. Здание говорило само за себя. Вряд ли без существенных причин удобный фитнес-центр можно променять на это.
Войдя внутрь, Яков, как и в парикмахерской, остался у ресепшена наводить беспокойство своим удостоверением и протокольными вопросами. Виндман прошел по коридору, спустился в подвал, где располагались залы, и остановился у двери, за которой звучала какофония из криков и стуков мячиков.
Двери распахнулись и навстречу вышли двое парней в шортах. В помещении царил настоящий ажиотаж. Как и предполагал Борис, тут был один большой зал с несколькими выходами в коридор. В нем размещалось десять столов, огороженных и разграниченных между собой сетками. Каждый собирал вокруг себя группы людей. Перед глазами мелькали мячики, разгоряченные лица, обнаженные икры и плечи.
