Без пяти шесть, пульс Бориса, тем не менее, участился, он стал острее вглядываться в поток проходящих людей, но их было слишком много. Каждый второй казался ему подозрительным, но самое главное – пес молчал. Это напрягало больше всего, потому что порождало сомнения, которые постоянно множились: а что если Гаргантюа пришел заранее и сидит в зале ожидания, который они не охватили наблюдением, или встреча «пройдет» в цокольном этаже или в одной из многочисленных кафешек. Может, число «тридцать пять» как раз и содержало эту информацию? Само по себе оно тоже беспокоило Бориса. Неразгаданная загадка. Кроме того, он сильно захотел в туалет. И все же Виндман взял себя в руки, сомнения он отмел тем, что это место выбрано именно из-за многолюдности, а значит никто не придет заранее – тот, кто хочет затеряться в толпе, будет избегать иных мест и нарочно затягивать свое присутствие под камерами.
Ровно в шесть, Борис выделил четырех «подозреваемых» – больше для тренировки, поскольку пес продолжал молчать. Все четверо были мужчинами примерно от двадцати пяти до пятидесяти лет. Первым сошел самый молодой – высокий парень в черной парке и очках. Как только объявили путь для электрички на Златоуст, он подхватил сумку и ушел. Вторым «сошел» мужчина под пятьдесят, пялившийся в смартфон, но то и дело бросавший взгляды на проходящих мимо юношей. Поскольку, мужчины возраста Михеева его не интересовали, то Борис тоже его списал. Следом отчалил и третий «подозреваемый» – лысый мужчина с лицом менеджера среднего звена, которое несколько дисгармонировало со штанами «Адидас». А вот четвертый – выше среднего роста в синей куртке и невыразительным спокойным лицом подозрения усилил.
Он никого не искал, не читал газет, не пялился в смартфон и не крутил головой. Он занимал хорошую позицию – у колонны, при этом, не привлекая к себе внимания. Яков, например, его заметил, только когда Борис на него указал дважды. Кроме того он однажды «скользнул» взглядом в сторону как будто витражей, у которых они стояли и Виндман пожалел, что не принял хотя бы самые примитивные меры для маскировки. У них с Яковом буквально на лбах было написано, что они на «боевом» посту. Больше мужчина в их сторону не смотрел. А в четверть седьмого, он двинулся к заднему выходу.
– Яков, за ним.
Они быстро побежали, напугав часть пассажиров своими рациями.
– Пригород-два, Пригород-три, высокий мужчина в синей куртке.… Нет только наблюдение. Мы идем! Не потеряйте!
Борис и Яков спустились по правой винтовой лестнице, помчались к выходам, расталкивая пассажиров, но то и дело, натыкаясь на какой-нибудь торговый павильон или колонну.
Борис всматривался, ловя глазами синие цвета. Наконец, у рамок мелькнула ладная фигура в синей куртке. Руки в карманах, никаких сумок. Возникла мысль об оружии, заставив вспомнить о своем «ПМ» в наплечной кобуре под курткой. Он и забыл, когда последний раз стрелял из него в тире. Наверное, год назад, но так, чтобы доставать на улице. Он об этом даже никогда не думал, не то, что бы…
Повинуясь проснувшемуся инстинкту, он на ходу расстегнул кобуру, коснулся шершавой рукоятки. Движение заметил Яков, который как доверчивый сын воспринимал все действия Виндмана всерьез и тоже полез во внутренний карман, одновременно ускоряя шаг. Не торопись, хотел сказать ему Борис, он должен отойти подальше, но не стал говорить – нервы и так ни к черту.
Они уже выбежали на улицу – в слякоть и дождь. Мелькнули напряженные лица «Пригорода два» и «Пригорода три», ждущие команды. Борис уже набрал в легкие воздуха, собираясь эту команду дать, но…
Мужчина в синей куртке держал на руках ребенка. Ребенок трогал его за подбородок и смеялся. А рядом стояла женщина и влюбленными глазами смотрела на них обоих.
Борис выдохнул сквозь сжатые зубы, ощущая накатившую усталость.
– Отбой, – сказал он окружившим его полицейским.
Разместились они в гостинице, прямо пристроенной к вокзалу. Решили наблюдать еще в восемь утра, на случай, если «восемнадцать» это еще и «восемь».
– Тогда может и в час? – Уточнил Яков.
– В час на вокзале пусто. А восемь тоже час пик.
– Значит это и есть твой метод – гоняться за подозрительными мужиками? А что, если Гаргантюа – это баба?
– Значит, будем гоняться и за бабами.
– Это, по крайней мере, веселее.
