Беспокоил Якова выбор, который неотвратимо предстояло сделать в ближайшие минуты. Он знал, что через два с лишним километра станция, и через полчаса на ней остановится электричка. Последняя электричка. Хотелось спросить совета, но того, у кого он привык спрашивать совета, не было рядом. А может и не только рядом.
Продолжая цепляться взглядом за непривычное, Яков стал думать, что ему все-таки делать, но ему помогли. Зазвонил маленький кнопочный телефон закрытой связи.
Яков посмотрел на монохромный дисплей. Тройка со стрелкой.
– Слушаю.
– Вылетаешь в Москву через два часа, – раздался в ухе голос Макарова, – полетишь с местными на военном до Быково. Номер придет в эсэмэске. Понял?
– Так точно. – Без энтузиазма ответил Яков.
– Второй номер уже включился в работу. Нужна твоя помощь.
– А с Виндманом что? – Без особой надежды спросил Яков.
– Это теперь не твоя забота, даже если он не сдох где-нибудь. Он отстранен.
– Отстранен?
– Забудь о нем. Проект закрыт.
Макаров отключился. Яков убрал телефон в карман, продолжая озираться – больше по привычке, мысли были заняты другим.
Как будто он ждал чего-то другого.
Добравшись до пустынной платформы, Яков поднялся на нее, посмотрел на часы. Через пять минут электричка, потом такси и он успевает на самолет. Он все еще в деле. И все же на душе было скверно. Перед глазами, за рядами голых зимних зарослей маячили какие-то постройки. Яков несколько секунд задумчиво смотрел на них, затем нахмурился, спрыгнул с низкой платформы, пересек рельсы. Внизу за ограждением хаотично петляли застарелые следы, присыпанные свежим снегом.
Яков метнул быстрый взгляд вдоль железной дороги, и вдруг как-то решительно и даже зло, ухватившись за ограждение, с избыточной энергией ловко перемахнул через него, приземлился в снег. Двигаясь от станции, он пересек небольшую рощицу и вышел к глухим гаражам. Судя по засыпанным почти на полметра снегом воротам и ржавым замкам, гаражами никто не пользовался. Один из них чернел уродливыми следами пожара. Двигаясь вдоль блоков, он вышел на небольшую площадку. Вдали послышался шум приближающейся электрички. Не обращая на нее внимания, Яков миновал площадку, перелесок за ним и увидел здание автомойки. Электричка тормозила в полсотни метрах позади, но Яков даже не обернулся. Его хмурый взгляд был прикован к воротам автомойки. В отличие от остальных построек в окрестностях, снег перед двумя въездными воротами был расчищен, хотя никаких вывесок над постройкой не было. Вряд ли это частная автомойка.
Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, Яков подошел к секционным воротам первого въезда, прислушался, но услышал только отъезжающую электричку. Обойдя постройку, он обнаружил вход с торца с невысоким – в одну ступеньку крыльцом. По черной металлической двери струились ржавые подтеки. Яков снял перчатку, попробовал просунуть пальцы в щель, но дверь не шелохнулась, словно давно стала частью стены. Даже если врезной замок выбить толку не будет, она насмерть прикипела. Если не считать узкие горизонтальные окна под крышей, то оставались только автомобильные въезды. Один такой обнаружился с обратной стороны, но тоже наглухо прикипевший.
Яков вернулся к лицевому фасаду, простучал ногой секционные ворота. Вторые ответили едва заметной волной. Яков опустился на одно колено, достал складной нож и сунул в щель под воротами, стараясь сохранять вертикальное положение – на шее у него все еще был воротник Шанца. Ворота чуть-чуть приподнялись, Яков просунул пальцы в образовавшуюся щель и с каким-то остервенением дернул на себя и вверх. Очевидно, ворота были не лучшего качества – нижняя доска-панель отошла с краю и врезалась в рукав куртки. Яков игнорируя ее, дернул сильнее, слыша треск ткани, и чувствуя, как напряжение отдалось болью в шее. Лицо его стало злее, и он снова дернул на себя. Нижняя секция изогнулась, послышался стук отлетевшего роликового подшипника, упавшего с другой стороны. После еще пары усилий правые петли нижней панели разлетелись, и ему удалось выдавить секцию из направляющей.
Тогда он достал фонарик, осторожно наклонившись, посветил внутрь. Луч прошел по белой плитке на стене и остановился на нарисованной синей собаке с аквалангом. Кроме этой собаки и пары колонн, он больше ничего не смог разглядеть.
Яков глянул по сторонам и забрался внутрь. В помещении было совсем пусто. В закутке, перед соседними воротами, и пустой подсобкой без двери, стоял металлический стол, на котором размещался древний громоздкий телевизор «Рубин». Яков осветил фонариком стол, на нем кроме телевизора стояла только ледяная металлическая кружка с резким хвойным запахом. У стола стоял стул и еще один лежал рядом на боку в замерзшей желтой луже. Луч фонаря поднялся вверх и остановился на толстой трубе. Яков поднял стул, встал на него, осветив трубу, обнаружил на ней потертости. Выражение лица его стало хмурым. Он слез со стула. Посветил фонариком еще раз вокруг, заглянул под стол, задумался.
