Старик положил ладонь ему на грудь.
– Тебе пока нельзя двигаться.
– Вы знаете, где она?
Старик протянул ему стакан с зельем и сказал:
– Если это то, о чем я думаю, то это уже неважно. Какое ты имеешь отношение к ним?
– К «Сизиджи»?
Старик усмехнулся.
– Всего лишь одно из их бесконечных прикрытий.
– Мы нашли убежище в их… под фонтаном.
– Под фонтаном? – Насторожился старик.
– Там был труп вашего… Михеева.
Борис скупо рассказал о найденном круглом помещении непонятного назначения, но даже такая скудная информация взволновала старика.
Он вскочил, вышел из поля зрения и снова вернулся.
– Значит, ты говоришь хороший ищейка?
– Они считают, один из лучших, – не без гордости, но слабым голосом подтвердил Виндман, – мы же нашли вас.
– Я сам вас заманил.
– Как?
– Детский сад! И я еще беспокоился, что шифр слишком простой. – Старик снова вышел из поля зрения, голос его стал отстраненным. – Я понял, что его больше нет, когда вы стали писать чепуху в ватсапе. Плохи дела.
– Почему плохи?
– Плохи дела, если такие как ты лучшие.
– Чем же?
– Тем, что ты свернул не туда.
Виндман смотрел на старика, ничего не понимая.
– Убежище под фонтаном это вход.
– Но там ничего не было!
– Я и говорю: плохи дела, если такие ты – лучшие. Я должен попасть туда. Сможешь организовать?
- Я не знаю… – Виндман зашевелился, как будто захотел подняться.
– В чем проблема?
– Мой начальник…
– Разве не он нанял тебя?
– Генерал слишком высоко, мне приходится иметь дело с его помощником, а он…
– Он не проблема.
– Да?
Длинная и страшная как ветвь столетнего дуба рука старика протянулась к Виндману и надавила ему на грудь, проваливая в сон.
– Отдыхай, – услышал он напоследок.
На этот раз его ждала беснующаяся снежная вьюга в ночном морозном лесу. Борис наслаждался ее красотой как может наслаждаться человек, созерцающий ее в тепле и комфорте – он лежал в горячей ванне, расположенной на постаменте, в приятном полумраке, отделенный от снежных вихрей, набрасывающихся на ели, стеклянной стеной роскошного коттеджа и слабое завывание лишь изредка прорывалось сквозь волшебный голос Бренды Ли. Почему в суровом бодрствовании, он так редко погружался в горячую ванну? Почему?
Проснулся Борис от громких ударов, не предвещавших ничего хорошего, открыл глаза и первое что увидел – скошенный воротник Шанца, а потом окровавленный рот. И только затем знакомые синие глаза, в которых возбуждение и страх, сменилось удивлением, а затем и радостью. Борис покачал головой, хотя по рваной куртке Якова понял, что старик уже разоружил его. Он вошел следом в распахнутую дверь вместе с порывом пронизывающего ветра, сжимая крепкой рукой обрез. Застывшее, потерявшее возраст лицо, будто выдолбленное из камня – в обрамлении дурацкой прически вновь напомнило ему робота Вертера с металлическим мотором вместо сердца под обманчивой интеллигентной внешностью советского актера.
– Вперед, – сказал старик, закрывая дверь, но заметив, что Яков на полу шевелится не достаточно активно, повернулся к нему. Яков поднялся и исчез, а Борис снова провалился в сон, но ненадолго.
Старик разбудил его и, глядя немигающими водянистыми глазами, сказал, как говорят обычно о чем-то плохом:
– Ждать больше мы не можем, – он протянул Борису что-то дымящееся, – ты главное начни, остальное я волью сам.
– Что? – Только и успел произнести Борис, чувствуя едкий запах. В следующее мгновение горло воспламенилось адской болью и прежде чем потерять сознание, он успел понять, что горло рвет не раскаленная лава, а сухой испепеляющий лед.
Через восемнадцать часов он очнулся. Именно очнулся и сразу вскочил, чувствуя небывалый прилив здоровья и бодрости. Да, он явно похудел, но сколько сил. Хотелось прыгать до потолка в этой деревянной избе. И тут он заметил за столом Якова, глядящего на него с изумлением.
– Чувак, я рад тебя видеть!
Яков кивнул.
– Где твой ошейник?
– Я встречал шаманов в Болгарии, – сказал в ответ Яков, – только все они были шарлатанами.
Борис задумался сон это или реальность, но тут заметил на столе большую тарелку белых вареных яиц и огромную кастрюлю с дымящейся в ней кашей с реками тающего сливочного масла.
– Ага, – сказал Борис и, схватив со стола деревянную ложку, принялся есть прямо из кастрюли. Взять себя в руки он сумел только проглотив тридцатую ложку.
– Извини, я себя не очень контролирую.
– Он говорил об этом, – недоверчиво сказал Яков, – после того как влил в тебя эту дрянь.
– Что это было?
– Коктейль «Здоровье партизана».
– Чего?
– Так он его назвал.
– А где он сам?
Яков пожал плечами.
– Когда я проснулся, его уже не было. Но мне кажется он где-то рядом. Что с тобой произошло?
– Я умер и даже видел этот тоннель. Знаешь, там правда в конце есть свет, но он такой, синеватый… – Виндман замолчал и задумался.
– Умер?
– Да. А потом воскрес. Какой-то лесной дух с елочной головой меня воскресил. Я чувствую запах шишек. И голова кружится, как будто я еще на «Колокольчике».
– На чем?
– У тебя нет детей?
– Нет.
– Слушай, можно вопрос?
– Ну?
– Ты реальный или галлюцинация?
– Ты мне скажи.
– Извини, просто… что ты вообще тут делаешь?
– Вообще-то искал тебя.
