Даша развернулась. Кровь на стене. Значит, здесь, есть что-то, что можно использовать. Она подбежала к ближайшему столу, стала выдвигать ящики. Нитки, ткань, спицы. Даша взяла одну и отбросила – не годится. Хотя бы ножницы. Нашлись только маленькие и ржавые – не пойдет. Даша бросала взгляды на приоткрытую дверь, за которой ревел азиат. Судя по его визгливым воплям, он пытался связаться с кем-то по рации.
– Дэн, бл.., сука! Дэн!
Это плохо, подумала Даша, оглядываясь. Манекены, стеллажи, коробки. Взгляд ее остановился на напольной вешалке для одежды. Она оказалась тяжелой, но лучше уже не найти.
Он сидел, опустившись на колени спиной к двери, повернув здоровое ухо к рации, которую снял для удобства и бросил на стол. Пол вокруг него был усеян кровавыми каплями.
Перед тем как получить первый удар вешалкой, он успел понять, что происходит, но слишком поздно – он только повернул голову и потому удар пришелся в незащищенное лицо. Его голова нелепо дернулась, но он начал подниматься. Даша нанесла еще один удар, но от него он уже отбился и начал отступать.
– Ты чего?! Отвали, мразина! – Кричал он.
Даша была слишком слабой, чтобы вырубить его, и он отбивался от всех ее ударов. Но очевидно его застала врасплох ее неожиданная попытка атаковать и он отступал.
Возможно, кому-то это показалось бы смешным. Девчонка, ростом едва достигающая его груди и втрое меньше весом наступала на него. От ее ударов у него на лице осталась только пара ссадин. Он попытался ухватиться за вешалку, но наступил на заклепочную машинку, и упал, взмахнув руками.
В этот момент Даша напрягла все своим силы и обрушила вешалку сверху. Этот удар был сильнее предыдущих. Он перестал двигаться. Тогда Даша аккуратно поставила вешалку на пол, перехватила ее и обрушила ему на голову, но уже другим концом. Тем, на котором располагалось массивное металлическое основание. А затем ударила его еще раз и еще, пока его лицо целиком не стало красным, будто вымазанное клубничным вареньем, а рот перестал испускать красные пузыри. И пока силы в ее руках не иссякли.
Эта была жестокая смерть и жестокое убийство, и где-то в глубине души, Даша удивлялась себе, но в новом состоянии она принимала это как должное.
Потом она обыскала его многочисленные карманы. Не нашла никакого оружия. Забрала только связку ключей, и какую-то карточку, все остальное ей было неинтересно. Рацию она взяла со стола и прокрутила верхний тумблер до полного щелчка, после чего бросила ему на живот.
Затем она вернулась к двери, выглянула в коридор и закрылась изнутри, после чего предприняла несколько попыток спрятать тело мертвого охранника за столом, но эта задача оказалась ей совсем не под силу. Она ложилась на пол и, упираясь плечами в стену, пыталась его сдвинуть ногами, но он не сдвинулся даже на миллиметр.
Тогда она просто забросала его коробками и сдвинула столы, чтобы хотя бы тот, кто заглянул в это помещение не смог его увидеть. Оставались следы крови на полу, но здесь и до ее расправы повсюду была кровь.
Закончив, она вытерла руки, лицо и шею белой наволочкой, выдернутой из стопки на стеллаже, убрала ключи в карман и присела на стул в углу помещения, сложив руки на коленях. Прямо перед ней размещалось напольное зеркало. Она смотрела на себя. В полумраке блестели красивые глаза-льдинки. Частое дыхание, взбудораженное минутами активности, постепенно успокаивалось, грудь поднималась все медленнее.
У нее не было никакого плана, не было ничего, кроме смутного неисполнимого желания покинуть это проклятое место. Она понимала, что возможно, если ей повезет, она получит только какое-то временное преимущество – и только. Но как им распорядиться и что делать дальше тоже не знала. Сейчас, глядя на себя в зеркало, она рассматривала знакомые черты, которые теперь принадлежали другому человеку и впервые в жизни, она испытывала чувство, которое можно было охарактеризовать, как рождение любви к себе. Только сейчас она поняла, что прежнее в ней было фальшью и человек, живущий в ней, впервые не пытался стать кем-то кроме себя. Этот порочный человек был ею. И он заслуживает любви больше, чем кто бы то ни было. На нежных щеках появились ямочки, идеально выточенный подбородок дрогнул, уголки губ приподнялись, и темное помещение в сорока шести километрах под землей осветила самая прекрасная в мире улыбка.
Справа по коридору располагалась закрытая решетка, по бокам несколько дверей, насколько Даша могла судить по планировке – вряд ли ведущих к выходу. Значит, оставался только путь в холл.
Даша подобралась к дверям и выглянула через стеклянное окно. Она хорошо видела проход в кабинет архитектора, а также симметричный ему проход на другой стороне и еще один чуть правее – там были такие же сдвоенные двери. Но ей совсем не нравилось, что большую часть холла скрывала тьма. Кроме того, только сейчас она заметила ограждения и что-то вроде открытой антресоли наверху, которую тоже укрывала тьма. С одной стороны там можно спрятаться, но с другой, когда она выйдет, то окажется в самом эпицентре света.
