Фил тоже слушал, сидя возле огня.
– Так ведь эта история здесь и происходила, в этих краях, – вдруг сказал он. – Здесь поблизости и была та самая Немецкая слобода, где стоял когда-то дом Анхен. Кажется, здесь, на старом немецком кладбище, и могила ее находится. Тут и Лефорт жил.
– Весь район потом так и стал называться – Лефортово, – согласился Данила, нахмурившись отчего-то. Видел на левом берегу толстые деревья? Это остатки Лефортовского парка. Там раньше красиво все было обустроено – лестницы каменные, пруды, мостики, беседки. И кладбище старое я знаю. Говорят, – добавил старик, понизив голос, – что там целые подземелья, под кладбищем этим, склепы подземные и все такое.
От Федора не укрылось, как вздрогнула Неля.
«Да что с ней происходит-то?» – подумал он. Ему представились какие-то длинные подземелья, где в гробах лежат покойники. А может быть, там не только покойники? На что намекал старик?
– Все перепуталось, – тихо сказала вдруг Неля. – Люди теперь живут в подземельях, которые раньше принадлежали мертвым. Мир живых смешался с миром мертвых.
А Данила тем временем продолжал, не обращая на нее внимания:
– И там, откуда мы плывем, многие места названы в честь дел царя Петра Алексеевича. Семеновская площадь, Преображенская площадь – это в память его полков, Семеновского да Преображенского, которые в этих местах когда-то были расквартированы. Недалеко от Электрозаводской есть даже улица Девятая рота.
– Ты тоже эту книжку читал? – спросила Неля. Данила усмехнулся.
– Зачем мне читать – об этом все знают, кто здесь жил раньше. Еще не хватало мне всякие глупости читать, бабские сказки.
– Это не сказки – мы проплывали мимо дворца Лефорта, – сказал Фил.
– Да, дворец огромный, – пробормотал Федор.
– Ты разве его успел разглядеть? – удивился Данила.
– Конечно, успел – мы же долго вдоль него плыли. Там еще статуи были…
– Это как раз не дворец был, а Бауманский институт, Бауманка, – развеселился Данила. – А статуи – революционные солдаты.
– Дворец Лефорта мы чуть раньше проплывали. Его с реки-то и не разглядеть почти, – пояснил Фил. – Меня когда-то Маша водила туда, показывала, – грустно сказал он. – Любила она всякие древности. Вообще-то, на мой взгляд, ничего особенного – по крайней мере, снаружи. Двухэтажные желтые здания стоят, образуя квадрат, внутри – дворик. Одно название, что дворец. Внутри, наверное, красиво было, но нам туда не разрешили зайти, там, кажется, какой-то архив находился.
– А когда ж мы его проплывали? Не помню такого.
– А вот помнишь заросшую полянку поблизости от института, где машины ржавые стояли, там в кустах еще птица ночная кричала? Вот как раз на той полянке в глубине стоит дворец Лефорта. Маша еще рассказывала, что он соединен подземным ходом с дворцом, который потом построила себе императрица на другой стороне реки.
Федор удивился – в его понимании мрачное здание со статуями было похоже на дворец куда больше. Он вспомнил крик ночной птицы, заросшую кустами поляну, развалины какого-то строения и слабый отблеск света, который тут же пропал. Где-то там, значит, был дворец Лефорта. Кто же теперь бродит в нем по ночам. Духи мертвых? Призрак Лефорта? Ему не спится спокойно, и он ходит по подземному ходу в гости к призраку императрицы. Федору стало жутко – слишком близко находились все эти старые развалины, словно ледяным воздухом тянуло от них. Вряд ли стоило тревожить покой здешних духов. А в том, что здесь есть духи, он и не сомневался – от людей, которые так бурно жили, не могло совсем ничего не остаться.
Старик, видя изумление Федора, усмехнулся.
– А ты Бауманку принял за дворец? Не удивляйся, такие высотки возводили – как бы тебе понятней сказать – в эпоху великого диктатора. Чтоб народ смотрел и впечатлялся. В разные времена по-разному строили. В старых районах дома в два-три этажа – обычное дело. А незадолго до Катастрофы уже чаще возводили многоэтажки, разрослась Москва, места не хватало.
Это Федор успел уже заметить. И здесь, вдоль реки строения из стекла и бетона соседствовали с маленькими, будто игрушечными домиками, обшарпанные развалюхи – с грозными дворцами. Каждое время отмечалось своими постройками, и все вместе они создавали очень пестрый пейзаж. Это были памятники минувшим временам для тех, кто умел их различать. И Федор дивился разнообразию человеческой фантазии. Правда, многие здания уже лежали в руинах.
«А ведь если бы не попалась мне эта книжка, я бы ничего про эти места не знал, – подумал Федор. – Парк для меня был бы просто диким лесом, а на дворец я бы и вовсе не обратил внимания – его почти не видно с реки. Вот интересно – тех людей уже давно на свете нет, а их историю до сих пор еще кто-то помнит. Наверное, было что-то необычное в ней. Царь влюбился в дочь торговца, а она полюбила другого, что ж тут удивительного. Я всегда знал – нельзя никого любить, нельзя привязываться. Тот, кого ты любишь, рано или поздно тебя предаст».
– Федя, а у вас там на Китай-городе жить можно вообще? – спросил Фил.
– Кому как, – туманно ответил Федор. – Без привычки трудно, конечно.
