«У меня в Москве, – подумал Федор. – Она словно чувствует себя здесь хозяйкой. Мертвый город – ее владения». И ему стало не по себе. «Странная все-таки девушка. Там, на станции, у нее друзей не было. А наверху, среди мертвых, она чувствует себя как дома, словно мертвые ей ближе живых. Да и то сказать – мертвецы лежат себе спокойно, не лезут в душу, не пристают с разговорами. Хотя кто знает – может, они и приходят иногда». Он вспомнил свой жуткий сон – или то был не сон? А Неля уже рассказывала другое:
– Монастырь – это башенки с золотыми куполами? – спросил Федор.
– Да, за толстыми каменными стенами. Когда мы дальше поплывем, один монастырь будет на берегу, совсем близко, ты увидишь, он весь белый. Раньше туда приходили молиться богу. В той же книжке еще были хорошие стихи – про то, что бог не спас. Но мне кажется, что о самых верных он позаботился. Говорят, в некоторых монастырях до сих пор святые люди живут невидимо для всех и продолжают молиться богу, но к себе никого не пускают, ведь спастись должны только самые праведные.
«Ну понятно, а мы этого не заслужили», – подумал Федор. – Вот и плывем себе, как неприкаянные, даже в воде не тонем – то пустырь, то монастырь, то кучи хлама, то какая-нибудь дрянь из воды лезет. И нигде нам не рады – хорошо еще, если не сожрут по дороге.
– А что ты то и дело кидаешь в реку? – спросил он.
Неля смутилась.
– Это чтобы нас пропустили.
– Кто пропустил?
Неля не отвечала. Федор хмыкнул.
– Не смейся, – сказала она укоризненно, – может, оттого мы до сих пор и живы, что я умею задобрить речных богов. Я стараюсь ладить и со старыми богами, и с новыми – на всякий случай. Нужно будет еще поклониться стерегущим реку там, дальше, возле шлюза. Там тоже очень опасное место.
– С духами на всякий случай нужно ладить, – согласился Данила, – но полагаться на них не стоит. Как говорится, на бога надейся, а сам не плошай.
Кажется, сказал он это абсолютно серьезно – Федор не уловил иронии в его голосе.
– А потом будет большой замок, – нараспев сказала Неля. – Говорят, там в подвале, в гробу спит мертвец-вампир. А в лунные ночи выходит пить кровь. И если крови не изопьет, становится злой…
Данила фыркнул. Неля сконфуженно примолкла, ее и без того бледное личико показалось Федору в темноте почти прозрачным, словно она и сама была нездешним духом. Про вампиров Федор кое-что знал, и в отличие от Данилы, вовсе не настроен был смеяться по их поводу. Он прочел несколько книжек на эту тему, но так и не понял, сказки это или самая что ни на есть реальность, и больше склонялся к последнему. В одной книге, например, так прямо и говорилось, что существовал целый заговор, что накануне Катастрофы вампиры негласно жили среди людей, управляли ими, да и Катастрофа, по мнению Федора, едва ли не из-за этого и приключилась.
– А долго нам вообще еще плыть? – спросил он Данилу, чтобы прервать неловкое молчание.
– Да не очень. Нам главное – шлюз проскочить. Потом будет монастырь, железнодорожный мост, бывший продуктовый, старая заправка, еще один мост – а там уж недалеко и до места, где Яуза впадает в Москву-реку, недалеко от Кремля. Место приметное – там слева башня высоченная стоит. Но туда не поплывем – слишком опасно. В большой реке водятся монстры, а на свет кремлевских звезд люди уходят как заколдованные и не возвращаются. Об этом лучше лишний раз не говорить, не то накличешь беду.
– Да, с вами тут станешь суеверным, – задумчиво сказал Федор. – Костя вон и вправду как будто напророчил себе беду. Мне кажется, если б он не думал так много о поездах с того света, был бы жив до сих пор.
– Да откуда ты знаешь, что с ним случилось? – негодующе сказала Неля. – Я чувствую – у него получилось попасть туда, где все осталось, как прежде. Он встретил своих. И теперь ему хорошо.
– А мы туда не попадем?
– Наверное, туда не всех берут – я так думаю. Чтоб туда попасть, человек должен сначала понять что-то важное про себя. Измениться. И лишь тогда он сможет узнать проводника. Понять знак, который ему дан.
Федору снова показалось, что она повторяет чьи-то чужие слова. А девушка серьезно продолжала:
– В этом-то все и дело – он должен довериться проводнику. Тогда он сумеет спастись.
– Спасутся лишь достойные, – язвительно буркнул Федор. – Что-то все это подозрительно напоминает мне, как наш священник рассказывал про рай.
– Почему напоминает?
– Потому что этот рай тоже никто никогда не видел. Зато туда всех обещают пускать после смерти за хорошее поведение.
– Меня-то туда не возьмут, к праведникам, – усмехнулся старый Данила. Неля кивнула беспечально.
– Да, меня тоже.
– Тебя-то почему? – удивился Федор. – Ты, наверное, плохого ничего сделать не успела?
Он опять поймал этот ее странный взгляд искоса. Что в нем – недоверие, сомнение, насмешка?
