– А я не знаю, во что я верю, – сказала она легко, словно в шутку. – Одно дело – стараться дружить с духами на всякий случай, и другое – верить по-настоящему. Да я и не хочу попасть на поезд в прошлое – меня никто не ждет там. Может, верхние духи будут ко мне добры – найдут мне местечко у себя? Я бы гуляла по городу, следила, как по развалинам бродят всякие существа, выводила бы заблудившихся людей в безопасное место – не всех, а только тех, кто этого заслуживает. Или вот Фил рассказывал, что некоторые после смерти становятся зверями, травой. Мне бы хотелось стать травой. Вообще-то я не боюсь умереть, просто не хочется пока. Не смерть страшна, а то, что не знаю, что будет дальше. Вдруг все-таки поезд придет и всех развезет в разные места, по заслугам? Кого в прошлое, а кого и в ад, в топку.
Федор поймал обращенный на нее тревожный взгляд старика.
Он не так уж часто задумывался о том, что с ним будет после смерти. Но сегодня эта мысль в первый раз пришла ему в голову – и он чувствовал, что не в последний. Куда попадают души тех, кто умирает? И может ли жить душа отдельно от человека? Он не верил ни в ад, ни в рай, о которых рассказывали старухи. Но и не хотелось думать, что со смертью все кончится. Что же будет? Придет ли за ним поезд с мертвецами, являвшийся ему в кошмарах? Кто-то говорил, что души мертвых остаются в метро, их шепот можно иногда услышать в трубах, но не везде, лишь в некоторых местах. Когда их становится слишком много в одном месте, там лучше не появляться живым. Мертвые стараются забрать их к себе.
«Интересно, а если умереть наверху, то душа навсегда останется на поверхности, будет бродить по мертвому городу? – подумал Федор. – Пожалуй, я бы тоже хотел, чтоб со мной было так».
Неля тревожно взглянула на него, словно догадываясь, о чем он думает. Федор скорчил гримасу.
– Да, это ты хорошо придумала – превратиться в траву. Растешь себе – потом придет какой-нибудь мутант и тебя сожрет. И кем тогда станешь? Мутантом обернешься? Представляешь, иду я по поверхности, а ты мне навстречу из засады – р-р-р!
– Наоборот, это ты меня подстрелишь, – слабо усмехнулась Неля. – Мутанты, которые едят траву, не нападают на людей.
«Черт, кажется, шутка не очень удалась», – понял Федор. Но Неля улыбалась, хоть и печально, видно, девушке понравилось, что Федор хотел ее развеселить.
«А ведь когда мы доплывем, придется с ней расставаться», – подумал вдруг Федор. В эту минуту Вера, да и все дела, которые ждали его на Китай-городе, показались пустыми и неважными.
Он почему-то вспомнил старую автомобильную покрышку, увитую плющом, о которую споткнулся по дороге. У верхних людей была такая песня – что там, где прольется кровь, скоро вновь вырастет трава и все будет как прежде. Он вдруг почувствовал любопытство, захотелось посмотреть, что за жизнь идет теперь наверху. Ведь это тоже жизнь, пусть и странная, непривычная. И Данила с Нелей как-то умеют приспосабливаться к ней.
«А может, остаться с ними, и все, – подумал Федор, – остаться с Нелей». Ведь он и сам хотел уйти когда-нибудь с Китай-города – почему ж не теперь? Он чувствовал, что сильно изменился за последние дни под влиянием новых впечатлений и необычной девушки.
Странные мысли приходили ему в голову. Зачем делить жалкие крохи, принесенные сталкерами, если он сам может подниматься наверх и брать все, что захочет? Наверху осталось еще столько всего, что на несколько жизней хватит. И страх перед поверхностью, так мучивший его раньше, стал проходить. Если ходить с толковыми напарниками вроде Данилы, можно серьезные дела делать.
Но трудно было так сразу решиться. Сначала надо вопросы уладить, которые на Китае у него остались, с Верой по-человечески попрощаться – жалко ее все же. Да и подумать хорошенько не мешает – на поверхности опасностей полно, да и жизнь у сталкера нелегкая.
Видимо, похожие мысли приходили в голову и Филу. Он о чем-то вполголоса беседовал с Данилой, Федор прислушался.
– Наверху еще столько всего осталось – только умей взять, – рассуждал Данила. – Но жадность чрезмерная тоже до добра не доводит. Надо брать столько, сколько тебе нужно, и не больше.
Фил с изумлением глядел на него.
– Да ведь тут такие возможности. Можно столько наварить.
Федору показалось, что он слышит Веру.
– Наварить? – с презрением спросил Данила. – А зачем? Мне и так хватает.
– Мы ведь можем куда-нибудь сходить, по квартирам пошарить, набрать полезных вещей. А потом продать с выгодой.
– Больно ты прыткий, – усмехнулся старик. – Сперва струсил, обратно в метро просился, а теперь осмелел, гляжу. Посмотрим, как оно пойдет. Тут домов-то мало жилых вдоль реки, а магазинов – и вообще почти нет. Тут тебе Яуза, а не Рублевка. Подумать надо. Взять-то что-нибудь можно, да ведь это тяжесть лишняя. Не остаться бы нам наверху.
– Да просто глупо как-то не воспользоваться случаем, – пробурчал Фил. – Такую дорогу проделать – и без всякой пользы.
– А кто тебе сказал, что без пользы? Если ты ее не видишь, это не значит, что ее нет. Мы уже сделали хорошее дело, помогли кое-кому.
– Ну, и себя не надо забывать.
