– Вот именно, лестница. Выглядит она весьма ненадежной, и на чертеже, и в реальности…
– Стало быть, она тебе знакома?
– Удостоен я такой чести, Иох Фредерсен, да. А теперь отойди-ка на два шага в сторону. Как думаешь, что это?
Он схватил Иоха Фредерсена за плечо; тот чувствовал, как пальцы искусственной руки, точно когти хищной птицы, впились в мышцы. Правой рукой Ротванг указывал на то место, где только что стоял Иох Фредерсен.
– Что же это? – спросил он, тряхнув плечо, в которое вцепился.
Иох Фредерсен нагнулся. Потом снова выпрямился.
– Дверца?
– Верно, Иох Фредерсен! Дверца! Она хорошо подогнана и хорошо закрывается! Этот дом построил человек аккуратный и приметливый. Лишь однажды он забыл о приметливости и поплатился за это. Спустился по лестнице, что под дверцей, прошел по хлипким ступенькам и примыкающим коридорам, заплутал и не нашел обратной дороги. Да ее так просто и не отыщешь, ведь создатели подземелий вообще не собирались допускать чужаков в тайные катакомбы… Я нашел своего любознательного предшественника, Иох Фредерсен, и сразу узнал его – по остроносым красным башмакам, которые превосходно сохранились. Покойник выглядел мирно и по-христиански, хотя при жизни наверняка благочестивым не был. Не иначе как спутники его последнего часа изрядно способствовали исправлению бывшего ученика дьявола… – Ногтем указательного пальца он постучал по скоплению крестов в центре плана. – Вот здесь он лежит. Точно в этом месте. Некогда его череп вмещал мозг, способный посоперничать с твоим, Иох Фредерсен, и все же он пришел к столь плачевному концу просто оттого, что однажды заплутал… Жаль его.
– Куда он забрел? – спросил Иох Фредерсен.
Ротванг долго смотрел на него, потом наконец ответил:
– В некрополь, на котором стоит Метрополис. Глубоко под кротовыми норами твоей подземки, Иох Фредерсен, лежит тысячелетний Метрополис с тысячелетними мертвецами…
Иох Фредерсен молчал. Медленно приподнял левую бровь, прищурил глаза и устремил взгляд на Ротванга, который неотрывно смотрел на него.
– Что делает план некрополя в руках и карманах моих рабочих?
– А вот это надо выяснить, – ответил Ротванг.
– Ты мне поможешь?
– Да.
– Прямо сегодня ночью?
– Ладно.
– Я вернусь после пересмены.
– Возвращайся, Иох Фредерсен. И если позволишь дать тебе совет…
– Ну?
– Приходи в одежде, как у твоих рабочих!
Иох Фредерсен вскинул голову, но великий изобретатель не дал ему сказать. Поднял руку, как бы решительно призывая к спокойствию:
– Человек в красных башмаках тоже обладал могучим мозгом, Иох Фредерсен, и все-таки не сумел уйти от тех, что обитают там, внизу…
Иох Фредерсен задумался. Потом кивнул и повернулся к выходу.
– Будь учтива, моя прекрасная Пародия, – сказал Ротванг. – Открой дверь владыке великого Метрополиса!
Существо смотрело мимо Иоха Фредерсена. А он чувствовал дыхание холода, которым веяло от существа. Видел безмолвную улыбку на приоткрытых губах Ротванга, великого изобретателя. И побелел от гнева, но смолчал.
Существо протянуло прозрачную руку, в которой серебром просвечивали хрупкие косточки, и кончиками пальцев коснулось печати Соломона, пламенеющей медно-красным огнем.
Дверь отворилась. Иох Фредерсен вышел следом за существом, которое уже спускалось по лестнице.
Ни на лестнице, ни в узком коридоре не было света. Зато от существа исходило зеленоватое сияние, не ярче огонька свечи, но его вполне хватило, чтобы озарить ступеньки и черные стены.
У входной двери существо остановилось, дожидаясь Иоха Фредерсена, который медленно шел следом. Входная дверь открылась, правда, не настолько широко, чтобы он мог пройти.
Он остановился.
Из безликого комка на него с выражением тихого безумия смотрели глаза, словно нарисованные поверх закрытых век…
– Будь учтива, моя прекрасная Пародия, – произнес далекий тихий голос, звучавший так, будто говорил спящий дом.
Существо поклонилось. Протянуло руку, изящную костлявую руку. Прозрачная кожа обтягивала хрупкие суставы, сквозившие под нею тусклым серебром. Пальцы, белые как снег и бесплотные, раскрылись, словно лепестки хрустальной лилии.
Иох Фредерсен вложил в них свою руку и мгновенно почувствовал ожог нестерпимого холода. Хотел оттолкнуть существо, но серебряно-хрустальные пальцы держали крепко.
– До свидания, Иох Фредерсен, – сказала безликая голова голосом, полным устрашающей нежности. – Подари мне поскорее лицо, Иох Фредерсен!
Издалека донесся тихий смех, будто дом смеялся во сне.
Рука разжалась, дверь отворилась, Иох Фредерсен нетвердой походкой вышел наружу.
Дверь за ним закрылась. Медно-красным пламенела на темной древесине печать Соломона, пентаграмма.
Когда Иох Фредерсен был уже на пороге навершия Новой Вавилонской башни, на пороге ее черепной коробки, прямо перед ним вырос Тощий, казалось исхудавший пуще прежнего.
– Что случилось? – спросил Иох Фредерсен.
Тощий открыл было рот, но вид владыки лишил его дара речи.
– Ну?.. – сквозь зубы бросил Иох Фредерсен.
Тощий набрал в грудь воздуху.
– Осмелюсь доложить, господин Фредерсен, – сказал он, – ваш сын исчез, с той самой минуты, как покинул это помещение…
