А девица из-за красного цвета волос хоть и выглядела необычно, в целом была в порядке. У нее было милое с редкими веснушками лицо, длинные стройные ноги, обтянутые джинсами, тоненькая талия, высокая грудь.
Жорик достал удостоверение.
― Прокуратура.
― О-ой! ― сморщилась Красноголовка. ― Опять! Сколько можно?
― Столько, сколько нужно, ― строго сказал Привольнов. ― У каждого своя работа. Где мы можем поговорить?
Девица тут же сдалась и даже кокетливо улыбнулась:
― О-о!.. на улице, наверное. А то здесь ушей много. Пойдемте! ― Татьяна развернулась и, цокая высоченными каблуками, направилась к выходу. Привольнов пошел следом. На улице, встав у перил, Красноголовка достала сигареты, зажигалку и закурила. Держа сигарету между двумя пальцами с длинными, художественно разукрашенными ногтями, она глубоко затянулась и сказала:
― Я вас слушаю.
― Вы, верно, поняли, зачем вы мне понадобились? ― изрек Жорик, становясь напротив девушки.
― Ну конечно, ― девица, скривив рот, выпустила струю дыма в сторону от Привольнова. ― Насчет ограбления магазина Вики и Саши Ким.
Жорик склонил голову.
― Правильно. Вы были свидетелем ограбления магазина. Что вы видели? Рассказать можете?
Красноголовка довольно изящно стряхнула пепел, постучав кончиком указательного пальца по сигарете.
― Но уже рассказывала обо всем милиции, ― возразила она.
― Я бы хотел услышать рассказ из ваших уст, ― Привольнов взыскательно глянул на Светлову. ― Тем более, что я не из милиции, а прокуратуры. Итак…
― Ну хорошо, ― припоминая, Красноголовка закатила глаза. ― В тот день я ушла с работы в шесть часов вечера, ― начала она медленно. ― У крайнего магазина стояла «Газель». Расстояние между магазином и перилами, как вы видите, небольшое, всего пару метров. Так вот грабители заткнули проход таким образом, что через него никак нельзя было пройти. По-видимому, все было продумано заранее. Завидев издалека автомобиль, люди сворачивали в боковой проход, а выходящие из-за угла магазина вынуждены были возвращаться. Я поступила так же, свернула влево и пошла к выходу с рынка не напрямую, а в обход.
― Но как же так? ― подивился Жорик. ― Вы видели, что ваших соседей грабят и не сообщили в милицию?
А девица, видать, была охочая до женского полу. Стрельнув глазами в проходившего мимо симпатичного молодого человека, она изобразила на лице недоумение и изрекла:
― Но откуда же я знала, что это грабители?! Обыкновенные мужики грузят в автомобиль товар. Может, купили что у Кимом. Погрузка и разгрузка у магазинов обычное дело. У нас здесь оптовиков много. И вообще я вам скажу, на рынках совсем не такие отношения, как на производстве. Здесь не сослуживцы, а конкуренты. Поэтому у нас, у торгашей, не принято интересоваться делами соседей, а уж тем более считать кому и сколько они продали или что приобрели. Дурным тоном считается.
Привольнов с понимающим видом кивнул:
― Как выглядели грабители? Лица запомнили?
― Нет, не обратила внимания. Обычные работяги. Не в моем вкусе, чего их разглядывать-то? Помню в джинсах, вроде, были одеты да в рубашках темных. Трое грузили, а один в машине сидел. Водителя я заметила, когда к рынку шла с той стороны.
Жорик понял, что теряет даром время, расспрашивая Красноголовку, но на всякий случай поинтересовался:
― Добавить ничего не можете?
Девица затянулась в последний раз и ловким щелчком швырнула окурок за перила.
― Нет.
― Очень жаль, ― тоном обманутого в своих надеждах человека произнес Жорик. ― И все равно спасибо за сведения.
Светлова развела руками, с достоинством кивнула и, покачивая бедрами, процокала каблуками в магазин. Привольнов еще немного постоял, потом направился к выходу с рынка.
Привольнов отправился по третьему адресу на городскую электростанцию ― ГРЭС сокращенно. Когда-то Жорик жил в тех краях, учился там в пятой школе до седьмого класса, а потом с семьей переехал, но к друзьям частенько наведывался. Бывал и после армии пару раз, да былого не воротишь, у друзей детства другие интересы появились, другие друзья ― почувствовал себя Привольнов в старой компании чужим и ездить на ГРЭС перестал. Попадал однако туда Жорик иной дорогой, а вот по той, что телепался сейчас на автобусе уже не ездил лет двадцать. Ничего не изменилось с того времени, разве что дома обветшали, деревья разрослись, да дорого стала ухабистей. Санаторные места. Знакомые названия остановок: «Красная майка», «Красный октябрь», «Ореховая роща». А вот и институт селекции. Сейчас будет поворот и школа. Вот и она. Трехэтажная, некогда огромная, сейчас она предстала перед Жориком маленькой и убогой.
