― Дома, ― кивнула Светлана Васильевна и, прикрикнув на собаку: ― Уймись, Бонифаций! ― исчезла в доме.
Кобель на окрик никак не отреагировал, продолжал заливаться почем зря. Привольнов терпеливо ждал. Минуты три Жорика облаивали, потом вышла Ира и одним взглядом усмирила кобеля.
Остался, по-видимому, в Чугунихе известный Привольнову с детства магнетизм, который заставлял подчиняться ей кого угодно, даже псов. Еще бы! Такой даме грех не подчиниться. Расцвела! Истинная русская красавица ― высокая, статная, хоть портрет с нее пиши.
Ира не была не полной, ни худой, просто тело ее приобрело округлость, законченность. Черты лица легко узнаваемы ― все те же огромные глаза, русые бархатистые брови, высокий открытый лоб, пухлые губы, закругленный нос. Все тот же плавный нежный овал лица, даже наивность какая-то детская в лице осталась. Вот только прическу изменила. Хотя волосы длинные, она не заплетала их в косу. Густые и пышные они были откинуты назад и схвачены на голове ободком. Нет, не разочаровался Привольнов, увидев бывшую одноклассницу. Не подурнела Ирка, наоборот похорошела, именно такой Жорик ее и представлял.
Чугунова направилась по двору, грациозно ступая обтянутыми джинсами стройными ногами, всматриваясь в лицо стоявшего за забором человека.
― Здравствуйте! ― сказала она, остановившись и вопросительно уставилась на Привольнова.
― Не узнаешь? ― усмехнулся тот.
Чугуниха покачала головой.
― Извините, но вы в очках. ― Голос у нее был нежный, журчал, будто ручеек.
Привольнов не стал томить одноклассницу, снял очки. На его губах по-прежнему играла усмешка.
― А так?
Глаза Чугуновой слегка расширились, а уголки губ поплыли к ушам.
― Жо-орка-а! Приво-ольнов, ― протянула она басовито, будто медвежонок и с шутливым осуждение покачала головой. ― Ничуть не изменился. Как в школе был драчуном, так им и остался.
Привольнов провел пальцами под глазами, будто пытался стереть синяки.
― Водится за мной такой грешок. Ты угадала.
Несомненно Ира была рада видеть Привольнова. Она сложила на груди руки с намерением поговорить.
― Каким ветром тебя занесло в наши края?
― Случайно здесь оказался. ― Жорик снова напялил очки. ― Узнал, что ты приехала, решил зайти.
Чугунова махнула рукой и сказала так, словно Привольнов извинялся, за вторжение, а она его успокаивала.
― И правильно сделал! Молодец, что пришел. Сколько ж лет мы с тобой не виделись?
Соображая, Жорик поднял к небу голову.
― Так, ― промычал он. ― Двадцать один год.
― Боже мой! ― притворно ахнула Чугуниха. ― Сколько лет прошло. ― Она смешно наморщила нос. ― Старые мы уже стали.
Это был вопрос, точнее разрешение сделать комплимент. Привольнов тут же откликнулся.
― Да ладно тебе прибедняться, ― сказал он с нотками фамильярности. ― Ты еще хоть куда.
― Ты так думаешь? ― рассмеялась Ира, обнажив два ряда ровных зубов. ― Приятно слышать, что мои лучшие годы еще не прошли? Как ты жил все это время?
― О-о! Долго рассказывать! ― засмеялся Жорик. ― Мы так и будем с тобою словами через забор перебрасываться? Может, впустишь хотя бы во двор? Или муж у тебя ревнивый?
Чугуниха сделала неопределенный жест.
― Проходи, какой там муж. Проходи в дом, я сейчас собаку придержу. ― Она распахнула калитку, сама направилась к собачьей будке.
Пока Чугунова держала за ошейник пса, который при появлении во дворе чужого вдруг стал рваться с цепи, Привольнов проскочил по бетонной дорожке к дому и шмыгнул на веранду. Она была крохотной, прокопченной. На веранде стоял стол, четыре табурета, газовая плита, буфет. Все впритык, никак не развернуться. Судя по веранде, обстановка в доме ничуть не лучше. И как же Ирка здесь живет. Такой мадам место во дворце, а не в лачуге.
На веранду вошла Чугунова. Будто подслушав мысли Жорика, она сказала:
― Я ненадолго сюда приехала. Папа у меня рано умер, мама осталась одна. Но по порядку. После школы я уехала в столицу, поступила в консерваторию. Закончив, вышла замуж. Дочка у меня родилась. Работала я в музыкальной школе. Потом ко мне поближе и сестренка моя Ленка перебралась. Ты должен помнить ее. Она также обзавелась семьей, квартирой. К счастью, сестра оказалась в замужестве удачливее меня. Я, к сожалению, развелась… Ну, так вот, приехала с дочкой сюда за мамой. Хочу забрать ее к себе. Квартира мне от мужа досталась большая, места всем хватит. Ты садись, садись, Жорик. ― Чугунова говорила, а сама мыла над раковиной руки. Затем набрала в чайник воду и поставила его на плиту. ― Ну теперь ты расскажи о себе.
Втиснувшийся на табурет в пространство между буфетом и столом Привольнов, кашлянув в кулак, заявил:
― Да рассказывать-то особенно не о чем. После школы ― армия, оттуда попал в спецназ. Воевал в горячих точках. Прослужил семь лет, да вот черепушку проломили, пришлось комиссоваться. Вернулся на гражданку, женился. Сын у меня, но жена от меня ушла.
― Значит, в браке мы с тобой оба неудачники, ― с грустной улыбкой заметила Ира. ― Ну, а работаешь сейчас где?
― Э-э, ― замялся Жорик. ― Так в одной организации.
― Секретной, небось? ― полюбопытствовала Чугуниха.
