— Любопытная история. Однако ещё любопытнее то, что незадолго до прорыва я получил голубя с посланием из столицы. Оно гласило, что в наши края вознамерился наведаться проклятый рыцарь вместе с учеником. И так уж сложилось, что он двигался по Восточному тракту, на котором случился прорыв — то бишь неприкрытое, наглое применение тёмного волшебства. И мне, скромному служителю Триединых, поистине интересно, что побудило еретиков к открытому действию, тем более такому бессмысленному для них, как спасение баронской дочери безо всякой выгоды для себя. Для них скрытность — вопрос не пустого принципа, но сохранности своей ничтожной шкуры. А вот рыцарь, напротив, мог бы позволить себе устроить битву, зная, что его не ждёт серьёзное наказание, напротив — ему будут благодарны спасённые им. Хотя, признаюсь, я нахожусь в некотором замешательстве: подданные Мадила не склонны к благотворительности и помощи ближним. Я бы не удивился, услышав, что он проехал мимо, пока бандиты расправлялись с остатками эскорта леди… Оливии.
— Беллы, — поправила Оливия с лёгкой улыбкой, чувствуя, как внутри вскипела желчная ярость, — Ваше преосвященство, вы чересчур добры, если позволяете такой легкомысленной, мало увлекающейся размышлениями о высоком особе, как я, думать, что мы близкие друзья, — Будь она проклята, если позволит этому тухлому мухомору пачкать её первое имя. С него хватит и дарованного сюзереном, — Доказать правдивость наших показаний было бы несравненно проще, владей я одним из скрайбов. Однако я понимаю, что такие реликвии, полученные церковью от Триединых богов, редки и используются в основном для того, чтобы следить за поведением проклятых рыцарей в рамках Соглашения. В таком случае…
— Не нужно извинений, — покачал головой Бекельмейт, — я верю вам. Однако для очистки совести нужно проработать все варианты, и потому служители из трёх близлежащих монастырей спешат в Эстидак, чтобы прочесать его сверху донизу. Попутно они, конечно же, обыщут окрестности и исследуют тракт вплоть до Новой Литеции, а я пошлю сообщение в столицу, чтобы в ней тоже подготовились. Уверяю вас, мы не допустим, чтобы столь наглые тёмные отродья продолжали топтать земли Аглора. Они ведь могли с лёгкостью обмануть вас и, сделав крюк, направиться сюда.
— Вы собираетесь наводнить город своей армией? — Оливия почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Бекельмейт обернулся к барону, и тот удивлённо вскинул брови. Похоже, он тоже впервые услышал о затее епископа.
— Не армией, что вы. Однако определённый штат инквизиторов и их подручных вкупе с охраной, чтобы удостовериться в том, чтобы у людей не возникло…
— Клянусь всемилостивой Айемсией и честью дворянки, что не встречала никаких проклятых рыцарей, — выпалила Оливия и добавила, — А теперь отзовите своих ручных псов. Чего Приаму точно не надо, так это вторжения ваших войск и вмешательства церкви в дела баронства.
— С чего бы вам?..
Последнее, что ей нужно, — чтобы инквизиторы нашли Такуми и его госпожу в Эстидаке. Она ведь пообещала, что убережёт их от церкви, пока они в её — в отцовском — городе. И к тому же разрешать священникам хозяйничать у неё, как на своей территории… непростительно! Оливия топнула ногой. Вдохновение нахлынуло на неё, словно сам Векхцвайн стоял позади и подсказывал слова.
— Чтоб я наблюдала, как мой родной город наводняют чужие солдаты? Хотя бы и люди церкви⁈ Никогда! Вы зарвались, ваше преосвященство. Вы покушаетесь на главную опору дворянина, на наследие его предков — на его земли. Вы, не согласовав действия с моим отцом, самовольно решили, что мы потерпим присутствие толпы ваших святых убийц, ваших фанатиков-палачей! Подданные барона — это его и только его собственность, и он волен распоряжаться их судьбами так, как будет угодно ему. Ему, а не кучке церковных воинов, решивших вероломно воспользоваться пережитыми мной ужасами, чтобы вторгнуться в Эстидак и навести в нём свои порядки.
Оливия всхлипнула, устремив умоляющий взгляд на отца и добавив отчаяния в голос. С тех пор как умерла мать, барон, беспомощный в обретённой им самостоятельности, стал часто полагаться на суждения епископа и управляющего. Однако это не означало, что воззвания к его гордости утратили эффективность.
— Ваши выдумки про проклятых рыцарей — не более чем повод для того, чтобы приструнить нас, я вижу это. Но знайте, что король этого так не оставит. И мы воспримем монастырские отряды, как прямую угрозу благополучию…
— Довольно, — вмешался Фредерик и обратился к Бекельмейту, — О какой охране инквизиторов вы упоминали?
— Всего лишь два выделенных отряда церковной стражи из Меденского монастыря, а также три десятка инквизиторов и дознавателей из Новамитридского и несколько, кхм, писцов и законников Божьего слова из…
— Три десятка инквизиторов — такими темпами вы из каждого дома вытащите по семье тёмных магов. А с сотнями ваших бойцов высмотрите ересь даже в моём поместье. Нет, я не позволю этого бесцеремонного захвата!
