И так Айра терзалась сомнениями, пока не заметила, что вдоль толпы вразвалку идут три городских стражника. Один из них — бородатый, с большим брюхом, — лениво отмахивался от мгновенно приставших просителей. За ними тенью следовала знакомая фигура. Предчувствие охватило Айру, и она откинула капюшон, придав лицу растерянное и слегка испуганное выражение — сделать это оказалось проще простого. Взгляд бородатого стражника зацепился за неё. Он покосился на Мела и, дождавшись еле заметного кивка, расцвёл ухмылкой.
— Тесея, девочка моя!
Подыгрывая, Айра скользнула к нему и прыгнула в объятия, пахнущие кислым пивом и жареным луком. Мел растворился в толпе.
— Ты моя племянница из Средних Луков, — прошептал бородач, и на Айру обрушилась вонь гнилых зубов. Она понятливо кивнула и изобразила улыбку, в которую вложила всю сердечность, что сумела выскрести из себя. Стражник, громогласно возмущаясь тому, что родная Тесея не додумалась прийти к воротам, чтобы отыскать дядюшку Рафуса и не стоять почём зря, повёл её вперёд. От волнения ноги Айры подкашивались. Абсурдные страхи овладели ей: вот сейчас из толпы раздастся вопль, что никакая она не родственница главного караульного, что от неё разит тьмой и преступными помыслами.
Когда она поравнялась с магом, проверяющим одноглазого старика, то едва не призвала тьму — или тьма едва не овладела ей. В отчаянии трудно отделить свои порывы от желаний, приходящих с той стороны. В любом случае её дара не хватило бы даже на то, чтобы свалить здорового фермера, куда там тягаться с обученными противостоять искусству монахами. Ладонь сама собой скользнула к рукояти спрятанного стилета. Стычка с убийцами в Новой Литеции научила Айру, что полагаться на удачу стоит, когда её подкрепляет хорошо наточенная сталь.
У самих ворот маленькую процессию остановили. Взъерошенный солдат церкви, с воспалённой кожей на щеках и смертельной усталостью в глазах, преградил им путь.
— Рафус, эта девица прошла проверку?
Бородач мгновенно окрысился.
— Не девица, а племяшка моя, Тесея. Гостила у стариков в Луках.
Его сопровождение согласно загудело.
— Она прошла проверку? — повторил начальник досмотра, отмахиваясь от торговцев, которые на редкость удачно — по мнению Айры — насели на него, требуя пропустить их обозы.
— Проверку? Думаешь, что моя родная кровь — нечисть сраная? Да я, оглоблю тебе в дышло, дому Триединых каждую седмицу деньги несу, хожу ощипанный, как гусь перед Днём Величия, чтоб ваши жрали от пуза, а ты про мою семью так?! — Стражник не на шутку завёлся, — Мои ворота, припёрся к моим воротам, мешаешь честным людям, что трудятся во славу Сехта! Мало вам денег, что с меня сдираете, так и на истинно верующего удумал поклёп возвести? Спроси любого, скажет тебе — нет в Эстидаке более порядочных, чем семья Рафуса. Сами голодаем, а убогим и робам на стол накрываем!
Две триремы молнией промелькнули в сознании Айры. После такой взятки бедный и порядочный Рафус мог год накрывать стол для бедняков, так ещё и осталось бы на драгоценности для жены, если она у него, конечно, была. Хотя в том, что нищие увидят хоть какую-то часть того, что Мел заплатил продажному стражнику, Айра сильно сомневалась.
Рот церковника искривился, рука потянулась к мечу. На мгновение показалось, что он либо ударит Рафуса, либо вступит в перепалку. Но в последний момент сдержался, покрутил головой в поисках магов. Увидел, что те отошли от ворот на порядочное расстояние. Обозрел стаю торговцев, окруживших его, как волки подраненного оленя. Оценил вереницу путешественников, ожидавших, когда настанет их черёд.
Злость в глазах церковника вновь уступила место бесконечной усталости. Он опустил плечи и вяло махнул, не то дозволяя самозваной Тесее войти в Эстидак, не то признавая, что окончательно утратил контроль над ситуацией. Айра прошептала короткую молитву, призывая Айемсию поделиться с ним силами, — достаточно громко, чтобы он услышал её и выдавил бледную тень ухмылки.
Оказавшись в городе и попрощавшись с Рафусом, который мгновенно утратил к ней интерес, Айра прислонилась к стене ближайшего дома. Бешено бившееся сердце разогнало кровь по телу, будто она пробежала несколько километров без остановок. Её бросило в жар, от накатившей слабости закружилась голова. Не поймали. Она ещё жива.
Айра жадно втянула холодный воздух. Откуда-то несло гнилыми овощами и дерьмом, но сейчас это не имело значения: радость с лихвой перекрывала любые неудобства.
Когда к Айре вернулась способность ясно мыслить, она задумалась, что делать дальше. Расхаживать одной в незнакомом городе было опасно. Она могла забрести куда не следует и с лёгкостью расстаться с кошельком и жизнью. Вихрастого Мела провести так же, как её, не получилось бы.
