Можно было расчленить тело, чтобы добавить дознавателям работы, но перепиливать кости кинжалом — долгая работа, её точно кто-нибудь заметит. Держать в себе тьму становилось опасно. Айра решила оставить всё как есть: когда стражники поймут, что труп не из местных, они, скорее всего, потеряют к нему львиную долю интереса.
Почему Веталина настойчиво копала под неё? Инстинкт новой фаворитки, требовавший избавиться от бывшей соперницы? Или дом маркизы работал на Меридия и искал компромат на Селесту?
Она посадила парня у стены и обчистила его карманы, затем отрезала край рубахи мертвеца, перевязав ладонь, покинула дворик и прошла пару домов. Она напрягла все свои слабые способности, пытаясь ощутить нежелательное присутствие, но поблизости никого не было. Спрятавшись между двух дырявых бочек, Айра убедилась, что её не потревожат, и начала очищение.
Процесс оказался не из приятных. Её скрутило, спину пронзило судорогой. Каждый орган загорелся болью — как-никак, его пытались обратить в прах. Кокон пустоты отступил, а с ним ушло спокойствие. Хлынули эмоции — возбуждение после драки, страх, омерзение, слабость.
Заныла ладонь, повязка на которой успела намокнуть. Порезы были глубже, чем показалось сперва. Но хуже всего было ощущение, что с её телом произошло что-то непоправимо неправильное: Айре захотелось перегрызть себе вены, чтобы выпустить затронутую тьмой кровь. Её захлестнуло отвращение к себе. Разум отторгал оболочку, в которой поселилась тьма. Айра съёжилась, подтянула колени к груди и тихонько завыла. Даже с её никчёмным даром она умудрилась зачерпнуть больше, чем смогла переварить.
Найти управу на вздыбившиеся чувства удалось не сразу. Постепенно Айра отыскала себя среди осколков хнычущего, жалкого существа, что валялось посреди трущоб провинциального городишки. Стала медленно, шаг за шагом, очищать организм: сердце, желудок, лёгкие, сосуды, мускулы… работать пришлось долго и методично. Если бы она промедлила несколько минут, то потом, возможно, не справилась бы с последствиями.
Когда Айра закончила, то села, распрямив ноги. Платье безнадёжно выпачкалось в грязи, но она с радостью пожертвовала бы десятком таких, лишь бы не испытывать больше подобной муки. Успокоив дыхание, Айра поднялась и стряхнула с подола прилипшие к нему объедки. От уродливых бурых клякс так не избавиться; Айра превратилась из дочки мельника в городскую нищенку. Усилием воли она очистила пространство от следов тьмы. Когда твой дар ничтожен, легко оставаться невидимой.
Будь рядом мастер Зохарий, он бы обрушился на неё с упрёками. Как же, ведь одно из базовых правил работы с тьмой — не впускать её в себя. Это могло бы сработать для магов с мощным даром, которые тренировались контролировать потоки силы, — например, для проклятых рыцарей. И то для них этот трюк не проходил без следа. Потому-то они и изобрели или откопали где-то технику овладения Порчей.
Сердце Айры кольнуло острой завистью. Почему лучшее всегда достаётся всяким ублюдкам, которые хотят буквально населить весь архипелаг мертвецами? Разве не справедливо было бы дать силу Айре? Она бы использовала её во благо. И не нужно было бы следовать приказам принцессы, готовой ради власти идти по костям подданных.
Айра грустно ухмыльнулась. Она могла бы вернуться к таверне, чтобы позвать Вихрастого Мела и заставить его прикончить Ландра. Вместо этого она, прикрываясь нелепыми оправданиями, решила разобраться сама — порисоваться перед собой и никчёмным мальчиком на побегушках. Неужели в ней всегда жила эта мелочность? Айра скрипнула зубами и мысленно поклялась, что впредь не позволит низменным эмоциям управлять собой. Самоконтроль — вот что отличало мага тьмы от других.
И всё-таки душу грело приятное знание, что даже она, слабый и никчёмный маг, способна постоять за себя. Айра вздохнула, в последний раз взглянула в сторону, где лежал труп, и отправилась в «Графскую розу». Сегодня намечалась важная встреча. Надо было переодеться.
Когда напротив Вербера уселась девушка, он сперва подумал, что Беладар наконец разрешил пускать в трактир потаскух. Он сделал новый глоток и поискал взглядом трактирщика, но тот куда-то запропастился. Вербер пожал плечами и присмотрелся к незнакомке.
Приветливое миловидное лицо, обрамлённое копной рыжих волос, — Вербер, сам отмеченный дланью огня, отнёсся к этому с благодушием. А вот глаза девушки его насторожили: уж больно не вязалась их прищуренная сосредоточенность с её молодым возрастом и открытой улыбкой. Да и плескалось в их глубине что-то… неприятное. Вербер определился: она ему не нравится.
— Не в настроении кувыркаться.
— Господин Вербер ин д’Трувиа, боюсь, вы ошиблись с оценкой, — она взмахнула левой рукой. Правая пряталась в глубине дорожного плаща.
— Мне льстит такая осведомлённость. Возможно, ещё не всё потеряно.
— Вам не хочется узнать, кто я и зачем присоединилась к вам?
Вербер допил пиво и сказал:
— Если бы я забивал башку биографией каждой шлюхи, что лезла ко мне в штаны, то в ней давно бы не осталось места для полезных вещей.
