На его собеседницу провокация впечатления не произвела. Всё так же улыбаясь, она вытащила из внутреннего кармана плаща письмо. Правая ладонь незнакомки была перевязана.
— Неудачное утро на кухне?
— До жути твёрдые помидоры попались. Меня зовут Айра, и я — посланница её высочества принцессы Селесты.
Она протянула письмо Верберу так, чтобы он разглядел оттиск на сургуче. А вот в руки давать не стала: едва Вербер протянул пальцы, отвела документ.
— Лично в руки госпоже Оливии.
— Госпоже Белле.
Вербер вытер с усов остатки пены. Дело приобретало серьёзный оборот. Личную печать принцессы он узнал. Оставалась возможность, что он имеет дело с подделкой, однако за фальшивые регалии королевской семьи карали сурово. Приговорённых привязывали к салазкам и протаскивали лошадьми к месту казни, где сперва вешали, не давая задохнуться, затем кастрировали, потрошили, четвертовали и обезглавливали. Вербер сомневался, что сидевшая перед ним Айра хотела провести следующее утро, разглядывая собственные кишки.
— Прошу меня извинить. Разумеется, письмо предназначено госпоже Белле, наследнице земель Приама.
— И о чём в нём говорится?
— Её высочество не сочла нужным посвятить меня в его детали. Но если мне позволено будет угадать, предположу, что она хочет поддержать госпожу Беллу в трудный для неё час и убедиться, что все препятствия на её пути будут успешно преодолены.
Наконец показался Беладар. Вербер подозвал его. Трактирщик мазнул взглядом по Айре, выслушал заказ, настукивая незамысловатый мотивчик по столу, кивнул и ушёл за стойку. «Лагерь» и «один», «один», «опасности нет»: посланница принцессы остановилась в «Графской розе» с кем-то ещё. По-хорошему расспросить бы Беладара подробнее, но и того, что он успел передать через шифр, хватило, чтобы немного расслабиться. Всего два человека вряд ли смогут навредить Оливии.
Вербер сомневался, что за Айрой стоят те же люди, что подготовили засаду, но исключать полностью такой вероятности было нельзя. Вполне вероятно, что это часть интриги церковников. Когда под стенами Эстидака разразился магический поединок, только заступничество барона удержало псов в сутанах от того, чтобы выбить из Оливии правду. Им пришлось удовольствоваться ложью, ещё более нескладной, чем первая. Оливию от немилости отца она не уберегла, впрочем.
— Почему бы не прийти в поместье и передать письмо официально?
— Принцесса хотела бы сохранить приватный характер участия в жизни госпожи Беллы. Она прислала меня, чтобы я оказала посильную помощь ей, оставаясь в тени.
— И какую конкретно…
— Это я готова обговаривать только с госпожой Беллой, — перебила его Айра, — причём желательно, чтобы беседа проходила в более интимной обстановке.
Вербер по-новому посмотрел на свою собеседницу. Разумеется, он мог ошибаться…
— Может быть, дело не в помидорах, — сказал он, — Может быть, на руку попало кипящее масло.
— От него я предпочитаю держаться подальше.
Значит, угадал. Селеста прознала о том, что Оливию собираются лишить наследования, и послала отравительницу. Мастеров ядов заживо варили в котле с раскалённым маслом; если палач был ловок, осуждённый перед смертью мог видеть, как отваливается мясо с его костей.
— Пожалуй, что верю. Будь иначе, тебя бы здесь не было.
Служанка принесла новую кружку, и Вербер пригубил пиво, показавшееся ему безвкусным.
Оливии это не понравится. Совсем не понравится. С другой стороны, был ли у неё выбор? Жизнь разменной монеты в дворянских торгах её не устраивала. Почему бы не примкнуть к принцессе, которой она восхищалась? Хотя львиная доля восхищения испарится, как роса в лучах полуденного солнца, как только она выяснит, что именно скрывается за предложением Селесты.
Но дети должны взрослеть. Иногда — через убийство родителей. Такова участь аристократа, который хочет распоряжаться собственной судьбой.
— В этом трактире есть комната для переговоров, — сказал Вербер, — Не будет вреда, если госпожа Оливия придёт сюда, чтобы забрать письмо. На исходе третьего дня, например.
— Вы можете давать такие обещания от лица?..
— Разумеется, нет. Но ты поймёшь, если она решит отказаться.
Айра потёрла переносицу. На мгновение она показалась ему ужасно вымотавшейся.
— В таком случае надеюсь на лучшее.
— Как и все мы, — Вербер отсалютовал ей кружкой, в два глотка осушил её и поднялся. После встречи с проклятыми рыцарями, что спасли его и Оливию, он искренне поверил, что судьбе его больше нечем удивить. Однако у старой карги не перевелись ещё сюрпризы.
Закончив с упражнениями, я уселся на лежанку. От костра тянуло теплом.
