Деревня была невелика, и к хижине Траяна, бревенчатой халупе с щелями, заделанными мхом, пришли быстро. Но для Верия короткий путь превратился в безумный хоровод из криков, причитаний и злорадного хохота. По покосившимся плетням, по стенам сараев и изб скользила юркая девичья тень. Накрывший его приступ не шёл ни в какое сравнение с прошлыми.
У крыльца околачивалась пара легионеров, походивших на часовых у деревенских ворот, как матёрые волкодавы походили на бродячих шавок. Когда Верий попытался подняться к двери, на плечо легла тяжёлая ладонь.
— Что забыл тут?
Верий бросил взгляд на ближайшего послушника в нелепой надежде, что объясняться придётся не ему, но вспомнил, что тот немой.
— Дело к Траяну.
— Приходи утром. А лучше не приходи вовсе.
От плохо скрываемой угрозы в голосе легионера у Верия вздыбились волосы на затылке — не от страха, страха практически не было. Ему нестерпимо захотелось врезать придурку, посмевшему его задержать, повалить на землю и отпинать до кровавой пены, а после наделать дырок мечом и посмотреть, как быстро он истечёт. Верий уставился в глаза храбрецу и сказал, не слыша себя из-за буйства призраков, требовавших смерти:
— Убери руку, дерьма кусок. У меня санкция на арест Траяна.
Солдат, казалось, что-то понял нутром — боевой опыт вырабатывал у людей чутьё на неприятности, — однако оскорбление подействовало на него, как горящая головёшка на склад масла. Вспыльчивость — ужасная черта для людей, зарабатывающих на жизнь убийствами, отстранённо подумал Верий. Именно что отстранённо — он воспринимал тело отдельно от себя. Это его, тело, разрывало от вины, ярости и безумия. Это оно увернулось от летевшего в нос кулака, оно обнажило меч и распороло легионеру голень. Тот повалился, дико завопив, и тело смахнуло ему голову. Замах вышел кривой, и клинок застрял в основании шеи. Тело наступило на грудь мертвеца и с натугой вытащило гладиус.
— Найдутся ещё ублюдки, решившие помешать законному аресту?
Второй солдат выхватил меч.
— Какого хера?.. — Восклицание потонуло в хрипе, когда к нему подскочил балахон. Пальцы послушника облепила полупрозрачная серебристая плёнка. Маг вонзил их в кадык часового, пробив шею насквозь.
— Благодарю, — отсалютовал ему Верий.
Из соседних домов выскочили заспанные офицеры, держась за оружие, кто-то заорал про нападение. Верий не представлял, как именно проводились задержания, но подозревал, что перегнул палку. Однако залихватское отчаяние подталкивало к размаху. Он крикнул, обращаясь к хижине:
— Именем его императорского величества Ромула Третьего, легат Траян объявляется преступником и подлежит задержанию! Любой, кто посмеет помочь ему, будет считаться пособником, любой, кто окажет сопротивление, будет убит.
«Ты молодец», — прижалась к его щеке Элайна.
— Я обязательно найду тебя.
— В этом нет необходимости, — На пороге хижины встал, положив ладонь на рукояти меча, Траян. У него был заспанный, изнурённый вид. Волос у него с последней встречи поубавилось, и если раньше на ум шло сравнение с ястребом, то теперь в облике легата угадывался облезлый кот. Даже великие люди не могут выглядеть величественно всегда, особенно в мятой от сна сорочке. Духом Траян, впрочем, не изменился, — Убийство того, кто сопротивляется, относится и ко мне?
— Если не останется выбора.
— Выбор есть всегда, — Горечь слов Траяна разъела душу Верия, — Санкция из столицы на моё имя?
— Императорская. Засвидетельствована его преосвященством, — Верий показал кольцо. Ему оно налезло только на мизинец, — Её дам прочитать, когда вы сложите оружие.
— Не думаю, что найду в ней что-то полезное.
Бледный лунный свет сверкнул на кончике клинка Траяна.
— Старомодно, но предпочту гибель в бою мучительным пыткам в застенках.
Верий оглянулся на послушников. Они застыли неподвижными статуями. Как приказать им схватить легата?
— Задержите его, — тщательно выговорил он, чтобы они прочли по губам. Однако балахоны не сдвинулись с места. Из толпы офицеров послышались выкрики — никто не понимал, из-за чего Траяна записали в предатели, кто позволил понтифику распоряжаться военными и почему легат ни о чём не спрашивал.
— Неужели вам всё ясно? — сказал Верий, когда они сошлись и сталь лязгнула о сталь.
— Не думал, что Клименту так быстро позволят сделать из меня козла отпущения, — в перерывах между выпадами сказал Траян. Прошла едва ли минута боя, а его дыхание участилось и стало прерывистым. Старость не пощадила легата. Верий увернулся от его медленного взмаха и провернулся вокруг себя, разгоняя облепившие его голоса. Полегчало.
— Интересная техника. Но лучше бы тебе не поддаваться.
— Сдайтесь. Вы ведь не член ковена, это очевидно любому…
— Любому, кого Климент допустит до ведения расследования? Сомнительно.
Верий сделал обманный финт, чтобы выбить оружие из рук Траяна, но тот отскочил, и меч впустую резанул ночную мглу. Вдруг до Верия дошло, и он покрылся мурашками:
— Почему вы не спросили, что такое ковен?..
