Дрожащими руками Валя начала расстегивать сумку. Вдруг она заметила, что прямо на них по огороду бегут два немца, размахивая автоматами. Может, они не видели Валю, которая бросилась к пулеметчику, только бежали фашисты не остерегаясь, смело, во весь рост. И это вернуло Вале прежнюю силу и самообладание. Она приникла к пулемету. Смотрела, как, вскидывая ногами снег, приближаются немцы, как растут их фигуры, вот уже видны пуговицы на шинелях, раскрасневшиеся, потные лица.
Затаив дыхание — это было нелегко, сердце бешено колотилось в груди,— Валя нажала на спуск. Ее дернуло, оглушило, она уже ничего не видела перед собой, а пулемет все прыгал, поднимая ножками снежную пыль, словно хотел вырваться из ее рук. И вдруг затих. Валя не сразу поняла причину. Она, растерявшись, глянула туда, где недавно бежали немцы, но их не было видно. Валя подождала еще минуту, думая, что они снова появятся, но было тихо. И она опять бросилась к Сандро.
Сандро, закрыв глаза и стиснув зубы, тихо стонал, когда она вытирала с его лица кровь, а потом бинтовала голову. Он был белый, как снег, даже начал синеть, и Валя испугалась, как бы он не умер у нее на руках.
...Она совсем замучилась, пока дотащила Сандро к стогу сена, тому самому стогу, возле которого они останавливались ночью. По ней стреляли, но она не обращала на выстрелы внимания. Обламывая до крови ногти о смерзшееся сено, Валя выдергала снизу глубокую нору, осторожно вкатила туда Сандро, потом надела свой кожушок, на котором тащила его по снегу, замаскировала нору в стоге и огородами подалась снова в деревню.
В деревне не было никакого движения, она будто вымерла. Но так только казалось. Деревня только притаилась, насторожившись...
В том конце, где остался Бессмертный с группой, показался дым. Валю охватила тревога: немцы жгут деревню. Неужели все кончено? Она бросилась бежать.
Если бы она оказалась тут на пять минут раньше, то увидела бы такую картину.
Проваливаясь в глубокий снег, бежал по огородам невысокий партизан в солдатском бушлате. Гитлеровцы стреляли по нему, он падал, поднимался и бежал дальше. Наконец он добежал до небольшого сарая, видимо, служившего сеновалом, открыл дверь и влетел внутрь. Один из тех, что гнались за партизаном, зарядил винтовку обоймой с зажигательными пулями. Методично, с короткими интервалами, прозвучало пять выстрелов. Немцы ждали, пока над крышей в двух местах не показался дымок. Он рос, густел, колючий ветер крутил его, сбивая с крыши, но через несколько минут сквозь дым блеснуло пламя и стало разрастаться, набирать силу.
Скоро над строением бушевал пожар. Фашисты потихоньку приближались к огню. Они не стреляли. Молчал и партизан. У него, видимо, не было патронов. На расстоянии пистолетного выстрела немцы остановились.
Они ожидали, что дверь откроется и оттуда, прямо в руки им, выскочит партизан, которого страх смерти загнал в зто ненадежное укрытие. Но минута шла за минутой, а он не показывался. Уже вся крыша была объята пламенем; охапки пылающей соломы срывались с нее и падали вниз, разбрасывая брызги бледных искр; черная пороша покрывала снег возле горящего сарая, указывая направление ветра.
Немцы постояли еще немного, подставляя огню то один, то другой бок, и наконец, решив, видимо, что партизана уже нет в живых, подались в другой конец деревни, где снова начиналась стрельба.
Однако они ошиблись. Скрипнула дверь, и прямо из огня медленно вышел человек. Он был весь черный, одежда на нем тлела, а из зимней солдатской шапки валил густой дым. Человек отошел от огня шагов на пять и упал в снег.
Валя не успела хорошо разглядеть, кто это, но сердце ее забило тревогу — что-то очень знакомое уловила она в фигуре скорчившегося на снегу человека. Забыв об осторожности, как и тогда, с Сандро, Валя бросилась напрямик.
Сердце не обмануло ее: это был Саша Бессмертный. Как же его спасти? Непослушными руками она хватала морозный рассыпчатый снег и прикладывала к дымящейся одежде. Снег шипел и таял, превращаясь в густую чернильную жижу.
Командир, казалось, не дышал. Лишь когда Валя приложила к Сашиным губам горсть спега, Бессмертный пошевелился и застонал. Валя попробовала его посадить, придерживая за плечи, но он был словно неживой.
— Я относу тебя в хату...— растерянно прошептала Валя.— Тут холод...
Она сняла свой кожушок, расстелила, осторожно положила на него командира, взялась за полу и потащила по снегу.
Вот и первая изба. Дверь в сени была закрыта изнутри, она долго стучала и просила, пока ей открыли.
Испуганная хозяйка молча помогла внести Бессмертного в хату.
Чумазый мальчонка лет семи опасливо поглядывал из-за печи на чужих людей.
— Тетенька, не бойтесь, немцы не заметили...— успокаивала Валя женщину, а у самой холодело внутри при мысли, что они могут сюда зайти. Она начала снимать с Бессмертного прогоревшую до тела одежду.
