И помчались кони... Ветер свистел в ушах, людей засыпало снегом. Сани, как легкую лодку на бурном штормовом море, бросало из стороны в сторону, они подпрыгивали на ухабах и несколько раз чуть не перевернулись.
Впереди показалась деревня, возле которой отряд останавливался два часа назад. Начинало светать. Ясно вырисовывались заваленные снегом постройки, чернели за хатами голые ветви садов.
Партизаны одним махом проскочили деревню и только выехали из нее, как неожиданный винтовочный залп заставил их остановиться. Со стоном упал раненый конь, затрещала оглобля.
Но замешательство прошло, и группа Бессмертного решила обороняться, ибо покидать деревню и принимать бой в поле, не зная сил противника, было рискованно. Прорываться же в лес через болото, которое редко замерзало и было на виду, тоже не имело смысла.
Начинался бой. Половина людей осталась в этом конце деревни, остальных Бессмертный послал в другой, чтобы не дать немцам ворваться с той стороны, так как теперь он понимал, что и первая группа противника, с которой они столкнулись вначале, и эта выполняют одну задачу.
Вскоре и с противоположного конца деревни донеслись выстрелы. Фашисты, видимо, знали силы партизан и надеялись, что те долго не продержатся. А может, они боялись, чтобы партизаны не сбежали каким-нибудь чудом, не расплатившись за взорванный мост?
— Спешенные всадники...— со злостью процедил сквозь зубы Бессмертный, целясь в переднего немца. Выстрел. Тот упал, снова вскочил на ноги и тут же растянулся на снегу. К нему подползли двое, партизаны дружно ударили по ним. Один немец застыл на месте, другой начал медленно оттаскивать назад раненого.
Метрах в трехстах позади гитлеровцев чернел табун лошадей — не менее двадцати.
Справа и слева от Бессмертного потрескивали партизанские автоматы. Сам командир менял уже второй диск.
— Хлопцы, считайте патроны!— крикнул он своим.— А то нас голыми руками возьмут.
— Обожгутся, товарищ командир,— пробасил один из партизан, худой, моложавый с виду Язвицкий, пришедший в партизаны прямо из полиции и еще не снявший своей черной шинели.— Они бы рады были взять нас живьем, да черта лысого...
— Ну,— прервал его Бессмертный.— Ты уже помирать собрался. Жить надо!
Наступило утро. Ветер немного стих, но мела поземка, засыпая глаза, леденя руки и лица.
Бой затягивался. Стреляли и в том конце деревни. Трудно было угадать кто — свои или фашисты. Но когда застрочил пулемет. Бессмертный сразу улыбнулся Вале.
— Узнаешь голосок? Это Сандро...
Бессмертный уже понял, что они попали, возможно, в случайную, но хорошо расставленную западню, и что вырваться из нее удастся немногим. Он уже каялся, что разделил группу на две части — надо было всем вместе попробовать прорваться, а теперь об этом нечего и думать. Немцы будут все туже затягивать петлю.
Однако его все еще не покидала надежда. Найдется выход, не может быть. Хорошо, что это только перестрелка...
Послышался крик — короткий, жуткий. Справа на снегу корчился Язвицкий.
Валя, а за ней и Бессмертный бросились к нему. Язвицкий умирал. Пуля попала в шею возле самой ключицы. На полуоткрытых посиневших губах сначала показалась красная пена, а потом фонтаном хлынула кровь, окрашивая вокруг снег. Язвицкий попытался подняться, но тут же бессильно упал наземь.
Немцы начали стрелять чаще.
— Ну, хватит плакать! — резко крикнул ни с того ни с сего Бессмертный. Все, вздрогнув, переглянулись: никто не плакал.— Будем отходить. Первой пойдет Колейник. Надо соединяться с остальными. Быстро! Ползком!
Валя покорно забросила за спину сумку и поползла в сторону деревни. Не выдержала и оглянулась: распластавшись на снегу, шевелились человеческие фигуры. За ними чернели санки и убитый конь в оглоблях.
Валя ползла, а над нею тивкали пули, поднимая снег то справа, то слева. Каждую минуту она ждала, что ее настигнет смерть, и все ползла и ползла.
Теперь трудно было понять, что творилось в дерeвне. Когда Валя перебралась на другой конец, она уже никого не застала.
Валю пугала тишина. Но вот на соседнем дворе дал короткую очередь пулемет. Откуда-то ему ответили две автоматные очереди. Валя миновала длинный сарай, пробежала мимо забора и очутилась на просторном дворе.
Притаившись за срубом колодца, Сандро припал к пулемету. Валя, спрятавшись за углом дома, выжидала, боясь помешать. В этот миг она услышала, как засвистели пули, потом долетел треск автоматной очереди, и Валя с ужасом увидела, как с головы Сандро сорвало шапку, и он беспомощно ткнулся лицом в снег. Валя бросилась к колодцу.
Сандро поднял голову, по щеке его из-под уха стекала струйка крови. Затуманившиеся глаза глянули на Валю. Они не приказывали, не просили, а были безучастные, сонные.
