Уже к обеду на меня косо поглядывали.
Коко и Людка Коровина начали мести языками с разных концов усадьбы — и к трем часам встретились в Главном зале. Они никогда не были подружками, но явно стояли друг за другом в очереди, когда раздавали любовь к сплетням.
— Ну, Елизарова, ты сегодня популярна как никогда, — тихо сообщила Челси, накладывая себе картошки. — Тебя обсуждают в туалете на четвертом этаже, под лестницей в западном флигеле и в общаге Каэрмунка.
— В общагу-то ты как пролезла?
— Ты не о том думаешь, — она назидательно ткнула в меня вилкой. — Думай лучше о том, что Флаффи этого так не оставит. Так что я на полном серьезе предлагаю мокнуть ее башкой в унитаз, пока этого не сделала с тобой она.
— Чего говорят-то хоть?
— Ну, по большей части тебе просто завидуют. Кто-то не верит, кто-то гадает, что Исаев в тебе нашел.
— А по мне не видно, что он во мне нашел? — не сдержалась я, и Челси заржала на весь стол. — Уж явно не многовековую чародейскую родословную.
Совсем недавно все судачили о том, что у меня забрали повязку, так что я начинала привыкать к скандальному вниманию.
— Коровина и ее подружайки активно рассказывают всем, что тебя имели всем Рубербосхом, но в это уж точно никто не верит.
Я пожала плечами. Такие слухи рождались регулярно и так же быстро проходили, как мода на пышные юбки. В прошлом году были популярны длинные косы, а еще новость о том, что Наташка Логинова бросила своего очередного ухажера и переметнулась к Глебу Громову.
— Есть в этом и свои плюсы, — я следила, как Кирсанов встает из-за своего стола и направляется к нашему.
— Эфо кафие же? — с набитым ртом спросила Челси.
— Не придется долго объяснять Денису, почему нам стоит расстаться.
В ту же минуту я услышала негромкое: «Ева, мы можем поговорить?» и поставила стакан на стол. Челси сделала вид, что ее тут нет, а мне пришлось взглянуть ему в глаза.
— Давай через десять минут в кабинете боевой магии?
В кабинете Шереметьева Денис минут пять убеждал меня, что не верит сплетням и что все нормально, и что все эти слухи никак не скажутся на наших отношениях.
— А то, что все это правда, и я все-таки переспала с Исаевым — скажется? — прервала я его. У меня так болели спина и голова, что было плевать.
Он полминуты открывал рот как рыба, а потом выдавил:
— Ты же шутишь, Ева? — Я молчала. — Зачем ты это сделала?
— Прости, Денис, но я не слышала более глупого вопроса. Я тебе изменила, я сволочь, и нам нужно расстаться, — с расстановкой произнесла я. — Так бывает.
— То есть ты теперь с Исаевым? — прищурился он.
Я медленно покачала головой.
— Нет, мы с ним не встречаемся.
— То есть ты с ним не встречаешься, но все равно дала ему. — Денис несколько раз глубоко вздохнул и уже спокойнее добавил, как будто принял только ему известное решение: — Но со мной-то ты встречаешься. Значит, я могу рассчитывать на ту же благосклонность, что и Исаев. — Его глаза странно заблестели, он взял меня за руку, и я не нашлась, что ответить. — Все совершают ошибки, Ева. Я не хочу, чтобы твоя нам помешала.
Я бы не назвала секс с Исаевым ошибкой, но не стала произносить этого вслух.
Да уж, кому расскажешь — не поверят.
— То есть ты призналась, а он все равно собирается с тобой это самое? — не поверила Челси.
— Угу.
— Интересненько. Как же ему тебя трахнуть-то хочется, даже готов в очередь встать.
— А может, это любовь? — я хихикнула и дописала еще пару строк в реферат о превращении человека в неживой предмет.
Маша покрутила пальцем у виска и унеслась на тренировку.
Исаева я сегодня видела мельком на парах и, честно говоря, вздохнула с облегчением, когда он не стал лезть с разговорами. Мне казалось, что даже Топ-Топ знает о нас с ним.
Без десяти девять я нехотя отложила реферат и поплелась в больничный покой.
Там меня ожидала высокая гора грязных склянок из-под эликсиров и настоек, а еще Ник, который уже мог вставать и ходить по палате.
— Завтра буду ночевать у себя, не могу уже видеть эти стены, — поморщился он.
Я честно положила палочку на подоконник, закатала рукава, Никита сделал то же самое и заявил:
— Помогу тебе.
— Ты хоть раз держал тряпку в руках? — ухмыльнулась я, глядя, как он неловко наливает на ткань чистящий раствор.
— Не-а, зачем мне? Ну, только на отработках, но у меня плохо получается.
— Неженка, — поддразнила я и принялась за первую колбу.
Ник, на самом деле, старался, и к концу второго часа около него высилась целая горка чистой тары, не считая разбитой стеклянной чаши и трех треснувших пробирок.
— Восстановись, — велел он и потер лоб тыльной стороной ладони. — Почему это средство так воняет, а?
— Все! — объявила я, закончив с крохотным котелком. — Самое обидное, что все это можно было сделать за полминуты. Если сложить все время, которое мы тратим на бесполезные занятия, получится пара лишних лет жизни.
— Можешь забрать мои, — усмехнулся Ник. — Ну, пару лет, — пояснил он, заметив мой непонимающий взгляд. — Ты вот сколько планируешь жить? Давай я проживу на пару лет меньше положенного, а их отдам тебе.
Меня отчасти пугали такие разговоры.
