Вчера Дениса привел Селиверстов и передал на поруки Галине Львовне. Никита краем уха услышал, как профессор рассказывает о случившемся, различил слова «безобразие», «мальчишки» и «молодость».
Говорить Кирсанов не мог, но Никита знал достаточно, чтобы свести воедино пару фактов и сделать вывод, что его избил Исаев.
Никита знал и видел на парах, что Кирсанов хорош в боевой магии, а значит, у него просто не было возможности вынуть палочку. Судя по бормотанию Галины Львовны, Исаев магию тоже не использовал.
С утра Боря, друг Никиты и сосед по спальне, принес список домашних заданий за один-единственный день — понедельник — длиной в полторы страницы, и Никита решил, что пора выбираться отсюда, пока не оказался погребенным под книгами. Спина болела меньше, он даже попытался сесть, чтобы нормально позавтракать.
К обеду зубы Дениса отросли, и он придирчиво рассматривал их в зеркале.
— Ты стал еще смазливее, — заржал Никита. — Не переживай. Шрамы украшают и все дела. Кто тебя так?
— А ты как думаешь? У Исаева осеннее обострение, видимо очередная попытка привлечь внимание Евы. Разберусь с ним при случае. Я вообще удивляюсь, как ты до сих пор цел. Или Исаев не трогает ее друзей?
— А я не друг, — серьезно сказал Никита, — я подружка.
Денис выдавил невеселый смешок. Не поверил, наверное.
— Она мне даже не дает, — злобно выплюнул он. — Если бы давала, было бы не так обидно.
— А тебе от нее только перепихнуться надо?
— Ты бы знал, как я хочу ей вставить, — протянул Кирсанов, но тут же исправился: — Ну, не только это. У нее такой язык, представляю, что она еще им умеет… И она охренительно красива.
Никита постарался сохранить заинтересованность на лице.
Уж он-то точно знал, насколько Ева красива. Возьмись он за карандаш, смог бы изобразить ее по памяти.
— ...слушай, Верейский, не знаешь, был у нее кто? Я бы хоть узнал, как к ней подкатить.
Вряд ли Исаев будет делиться секретами успеха, подумал Никита, а вслух сказал:
— Понятия не имею. У Евы для таких вещей есть уши в виде Маши.
Кирсанов свалил на послеобеденные пары, а Никита глубоко вздохнул и подтянул к себе тетрадь и книги. В эту минуту он целиком и полностью поддерживал Исаева в его желании отправить Дениса на тот свет.
Никита почти дописал эссе по арифметической трансформагии, когда услышал тихое:
— Боря просил передать, чтобы ты не торопился на занятия, Ник.
Он оторвался от сочинения и улыбнулся.
— Они там начали проходить Тяжкие чары, зрелище не из приятных.
Ева подошла и чмокнула его в щеку. Никита подавил желание подставить губы вместо щеки.
— Ко мне тут твой кавалер в гости забегал, — он ухмыльнулся. — Злой и избитый. Считает, что получил ни за что.
— Это он еще не знает, что я ему изменила.
Ева сказала это легко, как будто за сутки избавилась от стыда и пришла к выводу, что не сделала ничего дурного.
Ева и правда ничего такого не сделала. Она занималась сексом с тем, кто не врал ей о своих намерениях. Исаев, в отличие от Дениса, не прятал желание потрахаться за витриной духовности. Точно так же сам Никита занимался сексом с Машей, а Денис когда-то пялил Изабеллу Стеблицкую, напарницу Никиты.
Никита понимал, что не имеет никакого права осуждать ее. Ни малейшего права. Потому что сам погряз в этом дерьме. Он спал с ее лучшей подругой, а Елизарова об этом не подозревала.
Сейчас он просто хотел закончить академию, чтобы перестать видеть Еву каждый день.
Никита знал, что будет выть от тоски после выпускного — уже проходил через это в свой первый год в Виридаре и на летних каникулах, — но потом обязательно станет легче. «Либо само пройдет, — думал Никита, — либо Ева перестанет мне писать, либо я случайно сдохну. Всегда есть способы избавиться от проблем».
Он вспомнил, как первого сентября увидел ее у входа в общагу. Он тогда не понял, почему Ева задрала юбку, и какого черта они с Машей не заходят внутрь. В поезде они не сталкивались, потому что Никита возился с новыми старостами, которые как на подбор оказались тупицами.
Он умел маскировать абсолютно все свои чувства шутками, ведь за улыбкой можно спрятать все, что угодно. Даже физический голод, который он испытывал после двух месяцев разлуки с Евой. Летом родители заставили его поехать с ними в Германию на все каникулы, и никаких «случайных» свиданий с Евой в родном городе не случилось.
Никита тогда, у входа в общагу, задал какой-то нелепый вопрос, а сам незаметно сжал руку Маши и прихватил за задницу, пока Ева возилась с юбкой. Маша понимающе ухмыльнулась: они еще в самом начале договорились, что при дневном свете никто про них не узнает. И пока неплохо получалось.
— Маркова невыносима, — без предисловий сообщила Ева. — Сегодня велела Роме явиться на отработку в девять.
— Но Соколов — староста, — сказал Никита тоном, каким произносят элементарные истины.
— Вот именно, — хихикнула Ева.
— Старосты не могут штрафовать друг друга.
— А, ну что ж ты сразу-то не сказал, — она показала язык, и Никита попытался взлохматить ей волосы.
