Конечно, выбрасывать не собирался, хотя чем черт не шутит. Под настроение. Думал убрать в багажник или отдать тому, кто точно оценит. Ну, хотя бы Юре этому. Вышел в прихожую, схватился за дверную ручку…
— Стой!!!
Инна ухватила его за руку.
— Не надо. Я возьму, — она отчаянно смотрела на него, как будто в прорубь нырнула. — Не сердись. Не надо выбрасывать.
Девушка поняла, что обидела его. Он же старался, выбирал для нее вещь. Не в деньгах дело, просто она кофе обожала. Значит, он учел ее вкусы и предпочтения. Не чайник же купил, в самом деле. И не обезличенный парфюм.
— Спасибо.
— Не так.
Мужчина взял ее за подбородок, повернул и поцеловал. Инна подумала, как так? Вот как? И потом все мысли исчезли, просто испарились… Остался только он. В реальной вернул стук.
— Ой, мама!
Коробка выпала из рук.
— Разбилось?
— Да что ей сделается, — рассмеялся Серый, глядя на нее. — Обменяешь по гарантии, если что.
Забавная. Картина — подарок? Не только. Она сама подарок, так и тянет развернуть. Хотя в общем и целом она не подарок. За что только понравилась? Непонятно. Инна просто соткана из противоречий. Может, эта ее неиспорченность и детская непосредственность тому виной?
— Собирайся.
Они вышли из подъезда. Инна подошла к машине, постучала в окно и сунула парню пакет. Там была одноразовая тарелка с куриной ножкой, хлеб и салфетки.
— С наступающим! — поздравила она.
Юра удивленно посмотрел на нее, но взял. Теперь все. А то Инна думала, как он там, бедный. Целый день сидеть, следить за ней и даже не поесть нормально.
— Идем, — поторопил ее Серый.
Дальше финт ушами. Юра перекрыл проезд, и они оторвались. Ехали не спеша. Серый поглядывал в зеркало заднего вида, но за ними никто не ехал. Он ради интереса завернул во дворы и снова выехал на проспект. Точно слежки нет. Отлично. Едем дальше.
Ему позвонил Иванченко.
— Ну как? — спросил Серый
— Наш вопрос решен. Можно сообщить кому следует, — сказал главный.
— Отлично.
Значит, Панина с дружками кончили, и чеченам предстоит жаркая ночка. Зато они могут спать спокойно. Подъехали к центру, и он услышал, как Инна тоскливо вздохнула.
— Эх…
— Что еще?
— Ничего, — засмущалась она.
Нет, не будет просить его остановиться. Если Инна попадет в художественный магазин, на час там зависнет. И вообще смерть бюджету и угроза кошельку. Нет уж! Однако мужчина проследил направление ее взгляда. Так точно. О чем мечтают женщины? Кто-то о брюликах, а эта о своем. Черт! Вспомнил, что забыл вручить.
— Я тебе купил бумагу, — сообщил он. — В багажнике оставил.
— Бумагу? — у нее загорелись глаза.
— Потом поглядишь, то или не то.
— То, то… — успокоила она.
Уж она-то найдет применение. Вот теперь полное, безоговорочное счастье. И предвкушение. Еще десять минут, и девушка увидит, что же он купил. Может, все-таки удастся его нарисовать? Он уснет, а она тихонько… Он даже не заметит.
Серый первым делом, как приехали, достал из кладовки хозяйский электрический шуруповерт и присобачил на стену саморез, чтобы повесить картину. Инна подсказала, где лучше будет смотреться. Да, действительно. На одной линии с гигантской «плазмой», размер подходит. Утром проснешься — и сразу увидишь.
— Отлично, — улыбнулась девушка и отправилась на кухню варить кофе.
Что-то давление упало. День был долгий. Заодно надо в памяти освежить, как эту штуку включать, раз у нее в хозяйстве завелась точно такая же. Ковырялась в настройках, как вдруг сзади подошел Сергей и обнял ее. Он молчал, и ей стало так тепло и уютно, словно она всю жизнь его ждала.
Наверное, так и есть.
Все так. Правильно. Как надо. Просто быть рядом, дышать вместе, согревать друг друга своим теплом, варить кофе, засыпать и просыпаться вместе… Чего еще желать?
Инна развернулась, встала на носочки и заставила Сергея нагнуться. Как же приятно с ним целоваться. Это тоже. Разве она знала, что так будет? Спасибо тому, кто сверху, за распределение. Мог бы послать какого-нибудь козла, а не этого волка.
— Ты чего? — спросил Серый, с подозрением глядя на беззвучно смеющуюся девушку. — Случилось что?
Щетина колется, вот что. Мохнатый волчище.
— Ничего, — ответила она и не стала добавлять то, что и так очевидно.
Однако он услышал. «Ничего» — значит любит? Это так понимать? Серый вспомнил, что она сказала в машине, когда он спросил, и понял, что больше это не повторится никогда. Такими словами не разбрасываются. Обязывает. И того, кто говорит, и того, кому это предназначено. Ни к чему нам это, девочка. Да и не вовремя.
— Смех без причины… — начал он, подначивая, хотя знал, что не стоит.
— Ну и пусть, — согласилась она и снова его поцеловала, чтобы он помолчал.
Одуреешь тут, как же! То стреляют и похищают, то спасают и в гости везут.
— Кофе-то будешь пить? Остынет, — проворчал он.
— Отпустишь — выпью, — тычок маленького кулачка ему в живот.
Серый хмыкнул и разжал объятия. Пошел в комнату поговорить с Гриневым, а Инна стала пить кофе с остатками чизкейка из морозилки. Затвердел и стал как мороженое. Вкуснятина!
