Инна все-таки его нарисовала, пока он спал. В весьма пикантном ракурсе. Она ему польстила, убрав недавние шрамы, зато остальное запечатлела во всей красе. Серый, конечно, потом отобрал наброски. Хотел порвать, только рука не поднялась. Оставил у себя.
Девушка дулась целых полдня, когда ее «раскулачили» и экспроприировали рисунки.
— Да ладно тебе, — сказал Сергей, пряча их в стол и закрывая на ключ.
— Не ладно.
Он промолчал, нянчиться не стал. Хочет — пусть обижается. Ее дело. Лишь бы не капала на мозги и не ныла.
Съездили выгулять собаку. Потом по магазинам, закупили разных вкусностей, чтобы устроить «праздник живота» и два дня не выходить из дома. Серый сначала держал характер, но потом передумал. Встал выбор: два дня провести приятно или на ножах. Девчонка порой бывала очень упрямой.
И тут ему пришла в голову одна мысль…
Инна дулась ровно до тех пор, пока он не свозил ее в художественный магазин. Девушка тут же забыла все свои высокие принципы про подарки. Если дать выбор, она бы тут жить осталась — среди этих красок, бумажных залежей, холстов, кистей и мелков. Так что она, как хомяк, разрываясь от жадности, унесла целую сумку с покупками. Мужчина только посмеивался. Обнаружил ее слабое место.
Как раз успели перед закрытием магазина.
Наступал Новый Год.
— Спасибо! — она чмокнула мужчину в щеку, не выпуская добычу из рук.
Падал снег.
— Пожалуйста, — он отобрал пакет и понес дальше.
Наконец-то помирились после того, как Сергей у нее отобрал наброски. Но Инна знала, что непременно напишет его портрет. Глаза и руки помнят.
Она знала каждую его черточку и морщинку, каждый шрам на теле, каждую родинку… Странно, но за этим непримечательным лицом ей виделось совсем другое. Почему? Кто бы объяснил. Ему бы горбинка на носу пошла. Сразу появилась бы индивидуальность. Хотя при его э-э… профессии… так даже лучше. Незапоминающаяся обычная внешность — только плюс.
— О чем задумалась?
— Ни о чем.
Врет и не краснеет.
— Точно?
— Тебе нос случайно не ломали? — спросила Инна.
Ломали. И не только нос.
— Случайно да. Было дело.
Причем трижды. Два раза в драках и один раз сами доктора, которые настоящие садисты, особенно пластические хирурги. Он до сих пор помнил, как специальным молоточком долбили по переносице. Бр-р…
— И потом исправляли? Да? — уточнила она.
— Исправляли.
Вот пристала. Вполне нормальное лицо ему состряпали. Собрали по кускам, можно сказать. Он доволен. Могло быть и хуже. Инна ступила на скользкую дорожку и задает неудобные вопросы. Еще один вопрос — и он ее увезет на квартиру, где заставит замолчать, чтобы знала свое место. Способ выберет сам.
— Эх…
Художница поняла, что лучше остановиться, иначе разговор уведет ее не туда. Серый обрадовался молчанию. Так и дошли от магазина до центра города, где стояла наряженная красавица-елка. Вообще-то это не дерево, как бывало раньше, а стальная основа, на которую прикрепили еловые «лапы» и гирлянды. Она возвышалась на площади и сияла, освещая все вокруг. Вокруг залили небольшой каток и поставили горки. Дети и взрослые наворачивали круги на коньках и ледянках.
Рядом разворачивали сцену для вечернего концерта и стойки для пиротехников. Будут запускать салют.
— Пойдем вечером? — из вежливости спросил мужчина, хотя совсем не хотел идти.
— Не-а.
Инна не любила толпу. Неестественное, разухабистое веселье сопровождается попойкой. Люди оглушают криками. Все сходят с ума и ведут себя, как единый организм. Одна она нормальная.
Ты задыхаешься и паникуешь. Такое ощущение, что сейчас тебя раздавят и затопчут. Хочется убежать подальше и потом неделю не выходить из дома.
— Вот и хорошо, — обрадовался он. — Дома отметим.
Легко сказал: дома. Даже невольно удивился, а потом понял, что хотел бы задержаться в этом городе еще немного. Почему? Потому что тут она. Инна.
Он оставил Инну готовиться к празднику, а сам отъехал ненадолго по делам. У них с Иванченко и Гриневым состоялась внеочередная встреча. Не телефонный разговор, лучше при встрече. Они обсудили совместную операцию, устроенную ментами и особистами. В общем, все прошло по плану Гринева. Чеченов обвинили в убийстве Панина и всех постреляли.
Кто-то из особистов новые лычки получит за успешное выполнение задания. А Гринев — премию от руководства, интриган х**нов.
— А если бы кто-то сдался? — Иванченко всегда просчитывал разные варианты развития событий, в том числе и негативные. — Рассказали бы, что это мы отдели Панина чеченам?
— Не сдались — раз, не рассказали бы — два. Они всегда сами разбираются, по своим каналам, — ответил Гринев.
Он был уверен в своей правоте и доволен, как хитрый кот, съевший чужую сметану.
— Отлично, значит, празднуем спокойно, — подытожил главный. — А, Серый? Каково! Алиби себе не забудь обеспечить.
— Слушаюсь!
Хорошее такое алиби вырисовывается. Если на него вздумают навесить какую-нибудь праздничную «мокруху» — не выйдет. Он почти все время с Инной. Соседи видели, опять же, парни эти с петардами из соседнего подъезда, продавцы в магазине. Два дня мелькает тот тут, то там.
