Серый осторожно приоткрыл. Темно. Выключатель он нашел, но включать не стал. Подсветил фонариком на мобильном. Это была подсобка, которая заканчивалось слепо, как кишка. В углу был распределительный щиток, шел силовой кабель питания — вероятно, к печке, греющей сауну. Еще стояли ведра и швабры, висели на подставке тряпки. Какие-то бутылки с бытовой химией. Серый потрогал неровно наклеенные обои и понял, что стена не глухая.
"Шкатулка в шкатулке", — вспомнилось вдруг старая китайская шутка. Он провел ножом по обоям, отогнул уголок и обнаружил еще одну дверь, которую просто тупо заклеили за ненадобностью. За дверью кто-то переговаривался. Он приник к двери ухом.
*ля! Готовят штурм? Или просто остановились и ждут, не зная, что тут, буквально под носом, вход? Серый, ориентируясь на голоса, дал длинную очередь из автомата. Голоса затихли. Он отскочил в сторону и лег, но ответных выстрелов не последовало. Переждал немного, все еще опасаясь и ожидая подвоха, на четвереньках выскочил в баню и махнул рукой Иванченко. Дескать, это я, все в порядке.
Тот кивнул и принялся постреливать в проход, проорал что-то оскорбительное насчет покойного Миловицкого, который якобы шлет приветы своим парням. В ответ начали стрелять. Серый вернулся в подсобку, прислушался и высадил дверь. За ней лежали мертвые парни. Двое. Он пошевелил носком — не двигаются. Выбрался на улицу через черный ход и там снял одиночным парня, другого, третьего. Прямо как на стрельбищах, ё-моё… Рожок сменил — и дальше.
И на улице всех положил, даже тех, кто сидел в машине. Никого не пожалел. Смертоубийца он, все верно. Слышал не раз. Но угрызений совести не испытывал и спал спокойно. Это война. Здесь нет правых и виноватых, только победители и побежденные.
Серый вошел внутрь и осторожно, чтобы не нарваться, крикнул из-за угла:
— Иван Сергеевич! Это я! Свои, не стреляйте!!!
— Серый, ты, что ли?!
— Точно я!
Напряжение боя наконец отпустило. Он вошел в коридор. Надо было спасать Перевайло.
Своих ребят пришлось бросить. Они так и остались лежать на асфальте в лужах собственной крови. Серый постелил в машину простыню, и они уложили раненого на заднее сиденье. Тот очнулся и застонал.
— Не боись, жить будешь, Константин Митрич, — пробасил Иванченко, сидевший за рулем. — Домчим с ветерком.
— Не разгоняйтесь, — предостерег Серый. — Вдруг гайцы.
— Антирадар на что?
Перевайло выжил. Более того, раны оказались не так уж серьезны, как можно было подумать с первого взгляда. Они его оставили неподалеку от больницы, чтобы не светиться, позвонили — санитары забрали. Дружба после этого случая только укрепилась, и дела пошли в гору. Ребята Перевайло потом сауну запалили вместе с телами. И авто, сняв номера. Огненное погребение, как у язычников. Ночка была жаркая.
Иванченко ногу лечил. Ему потом в травме щипцами достали три осколка, которые мешали срастаться ране. Но это такая фигня! Могло быть и хуже. А Серый что? Ничего. Все заживает, как на собаке.
Он почти забыл за это время и про баб, и про девушку с мольбертом. Не до того было. Однажды, правда, приснилось странное. Влажный сон, как в подростковые времена. Там была она, Инна. Голая, бесстыдная, она делала все, что он хотел. Целое кино. Вот ведь как! Это старость, да? Тянет на молоденьких со страшной силой.
— Почему нет? — вдруг в минуту сомнений решил он.
Велено найти бабу, но не сказано, какую. Почему не ее? Подходит все, кроме возраста. В остальном то, что надо. В его дела лезть не будет. Он ей нравился, тут сомнений нет. А уж она ему — тем более.
"Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?"
И мужа-волшебника у нее нет. Не придется никого убивать для доступа к телу. И сердитого папы с ружьишьком, и мамы-наседки. Брат есть, но он нормальный, сойдет.
— Алло, — сипло сказал он в трубку, когда Инна ответила на вызов.
Собака капризничала. С утра она без аппетита понюхала корм в миске и отошла. Хозяйка дала влажного корма взамен сухого — тот же результат.
— Ну, Лора! Надо поесть, — потыкала она миской с кормом под нос собаке, но та отвернулась и ушла на свою лежанку.
Инна не придала значения происходящему. Проголодается — поест. Девушка побежала по делам. Оказывается, она забыла заплатить налог на недвижимость, и теперь надо уладить вопрос с бумагами и штрафом. Письмо она не получала, на почте тоже никто ничего не знал. В общем, как обычно… Почта меняется.
В налоговой была очередь таких же несчастных. Девушка выстояла час, чтобы услышать:
— Почему вы не завели себе онлайн-кабинет? Там бы сразу все сделали.
— А можно? — удивилась она.
