Предварительно вынув из карманов все ценное, Серый свернул одежду и остался только в белье и свитере. Чувствовал себя глупо, если честно. Она ведь смотрела. Инна вдруг умчалась и что-то принесла:
— Вот.
Посмотрел — тренировочные штаны с вытянутыми коленками.
— Это брата, — пояснила она. — Он переодевается, когда у меня остается ночевать. Еще есть такая же толстовка с капюшоном.
— Неси тоже.
Одевшись, Серый почувствовал себя гораздо спокойнее. Теперь что? Прибрать. Он спросил у девушки, есть ли "бытовая химия". Тряпки и ветошь тоже нашлись. Этого добра у любого художника навалом! Серый надел тапки ее брата и вышел, затер везде. Полил для надежности хлоринолом. Кто надо, докопается, но это если будут знать, кого искать. А парней тех искать не будут.
Тапки и тряпки он тоже сунул в пакет. Замотал в еще один. Теперь за город и сжечь.
— Чаю нальешь?
Инна молча поставила воду, а сама все косилась недоверчиво и удивленно. Ему сделала чаю, а себе сварила кофе. Серый вдруг тоже захотел, но просить не стал. Просто снова накатила усталость от недосыпа. Стареет…
— Есть еще пирожное, — вдруг сказала она. — Только…
— Что?
— Оно одно.
— Сама съешь. Ты такое любишь.
Инна вытащила сладкое, но есть не стала, ему подвинула. Он вроде как не хотел — и съел. От сладкого сразу стало лучше.
— Кофе можно мне тоже?
— Сейчас!
Мужчина все ждал, что она начнет расспрашивать, переживать, плакать, истерить… Но Инна словно все понимала без слов. Потом расспросит. Не сейчас. Сейчас не вовремя. Он жив, она тоже. Кровь только эта на полу все стояла в глазах. Но гораздо страшнее было увидеть кровь на одежде Сергея. Она чуть с ума не сошла, когда подумала, что он ранен!!! Но обошлось.
Серый выпил кофе и засобирался. Гриневу еще раз позвонил — не берет. Ладно, сориентируемся по обстоятельствам. Надо подключаться.
— Я поехал. Никому не открывай. Даже брату, — тут он серьезен, как никогда. Знал случаи, когда родственники звонили в дверь, а им к спине ствол приставили. — Ему позвони, чтобы тоже ушки на макушке. Мало ли…
— Хорошо.
Серый вышел в комнату и вдруг замер, как вкопанный. Туда шел — свет она не включала в зале, чтобы щенков не беспокоить, а теперь разглядел, что стоит у стены на подставке. Срань… вообще!!! Два пи…са, один на манер древнегреческого спортсмена, а другой сидит с венком на голове, улыбается мечтательно. А главное, причиндалы их отчетливо видно. Вообще очень детализировано все.
— Твое? — девушка кивнула и, кажется, немного смутилась. — В смысле, ты рисовала?
— Да, я.
— По фотографии? — все еще надеялся на лучшее он.
Она отрицательно помотала головой:
— С натуры. Забрала из галереи, никто не купил.
Серый вдруг подумал, что этому красавчику с картин он открутит его хозяйство и вообще не знает, что сделает, если тот еще раз подойдет к Инне. И много чего еще непечатного. Но время дорого. Все потом.
Инна позвонила брату. Потом подумала, и еще Нику. Предупредить. Если вдруг придет в гости серьезный человек, чтобы он не удивлялся. И не хамил. Знала за парнем такую особенность: кривляться и острить, когда нервы шалят.
Она догадывалась, что этой ночью Сергей спас ей жизнь. Снова. И не могла винить, даже если он опять…
— Ох, Лора! Что мне делать?
Собака зевнула во весь рот, только пасть захлопнулась, и принялась подталкивать к животу одного из щенков. Он заблудился и не мог найти молоко. Инна тоже заблудилась и не знала, как быть дальше. Привычные ориентиры рушились, черное становилось белым, и вообще появились какие-то странные полутона.
Раньше все было ясно. Есть честные люди и подонки, отбросы общества. Теперь, соприкоснувшись с этой сферой, она уже не была столь уверена, что все знает и может судить.
Иванченко слегка подстрелили. До ушибов и синяков. Под рубашкой был бронежилет. Он на квартире у любовницы пил чай, когда пришли люди Даниляна. Один охранник, к сожалению, не выжил. Второго подранили, в реанимации. Потом постреляли в Иванченко. Тот упал, типа умер, а как мужик нагнулся его добивать — выстрелил первым.
Он позвонил Гриневу, когда тот был на полпути к начальнику. Приехал — уже некого было спасать. Директор сам справился. Однако следовало расспросить раненого "языка". Джигит раскололся почти сразу. Зато строил из себя поначалу! Начальник службы безопасности знал, как правды добиться.
Его послал Данилян. Решил, что сорок процентов его не устраивают, и захотел все. На что надеялся? Конечно, их армянская диаспора тут сильна, но не до такой степени, чтобы тягаться с москвичами. Глупо, очень глупо. И недальновидно. Деньги глаза застят и отбивают здравый смысл.
Патруль приехал на шум по сигналу встревоженных соседей — включили музыку погромче, извинились, и те укатили восвояси. Никому ничего не нужно в этой стране.
Все это Серый узнал только поутру. А тогда, ведомый своим шестым чувством, отправился в "Арарат", на сабантуй, раз уж звали в гости. Наверняка Арсений Данилян пошел, чтобы у него было железное алиби. Значит, он его там застанет и дальше по обстоятельствам.
