МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ полностью

Мужчина уставился на него, пытаясь понять, было ли замечание Томаса шуткой или оскорблением. Он решил, что это была шутка.

— Ха! — рявкнул он. — Что ты делаешь в этой повозке, парень?

— Мы едем в Святую Землю, чтобы вернуть Истинный Крест.

— Ха! Это легкомысленный человек. Он мог бы скрасить наше путешествие своими шутками, если бы захотел пойти с нами.

— Не обращай на него внимания, — сказал молодой рыцарь с золотыми локонами. — Разве ты не видишь, что он пал? Этот человек — разбойник.

Томас разозлился, но Дельфина накрыла его руку своей, прежде чем он успел положить ее на рукоять меча.

— Что такое разбойник в наши дни? Кто из вас не взимает плату за проезд с путников? И горе тем, кто не платит положенного, а? Даже если я буду пить с тобой, я не позволю оскорблять человека, который поднимался на тот проклятый холм, пока ты возился с куклами в Эври.

Белокурый рыцарь поморщился, но ничего не ответил.

— Что скажешь, парень? У нас есть запасной жеребец. Он твой, если поедешь с нами.

Дельфина крепче сжала руку Томаса, но он ее вырвал.

— Куда вы направляетесь?

— В Авиньон. Его Святейшество вызвал к себе нескольких рыцарей. Поговаривают о новом крестовом походе.

— Иерусалим?

— Ага. Так говорят шепотом. Он не издаст буллу, пока англичане не объявят, что присоединятся к нам, хотя, говорят, их король уже дал свое слово.

Томас это обдумал.

— Мы тоже направляемся в Авиньон.

— Тогда решено! Приведите гнедого.

К ним подъехал прыщавый оруженосец в шафраново-желтом костюме, держа под уздцы красивого гнедого жеребца.

— Где могут поехать мои спутники?

Рыцарь наклонился ближе, оглядывая священника и девушку.

— В повозке, конечно, как и подобает их положению. Мы будем в Авиньоне меньше чем через две недели. А эта повозка будет трястись до Рождества. Садись на лошадь, приятель, и пусть они встретят тебя там.

— Я...

— Я, я, я. Сейчас не время для речей, сэр. Садись на лошадь и мочись стоя, или в повозку и приседай для этого.

— Иди своей дорогой, — холодно сказал Томас, — а я пойду своей.

Этот рыцарь только что сморщил нос, как лев?

Теперь на нем был другой сюрко; за шевроном был изображен лев, который, встав на дыбы, терзал старика на арене.

Обезьяны поедали лошадь с дикими глазами.

Родинки на спине мертвой женщины в яме.

— Кто эта девочка? — спросил рыцарь.

— Просто сирота.

— Кто она на самом деле?

— Спроси свою маму.

— Ха.

Рука Томаса снова потянулась к рукоятке, и Дельфина снова отвела ее, тихо пробормотав:

— Это то, чего они хотят. Они всего лишь тени, но твой гнев их подпитывает. Избавься от него.

— Ха, — сказал Томас. Затем он представил, что нос рыцаря — это хвост лошади. Он представил, как тот приподнимается и изо рта рыцаря вываливается груда яблок. Его вызывающее «Ха» превратилось в настоящий смех, и он позволил себе рассмеяться.

Лицо рыцаря покраснело.

Он на мгновение оскалился.

Томас засмеялся еще громче.

Рыцарь немного успокоился и снова заговорил, хотя его голос дрожал.

— Если бы у нас было больше времени... Я бы хотел обсудить это с тобой подробнее. Но мы уже задержались. Возможно, наши пути еще пересекутся, и тогда мы сможем подольше побыть в рыцарском братстве.

— Удачи в вашем крестовом походе, — пожелал священник.

— Идите в Ад, — сказал оруженосец в желтом, неосознанно потирая пальцем один из своих прыщей.

Они развернули лошадей и помчались по дороге, ведущей в Немур, втаптывая в черную грязь первые золотые осенние листья.

Они не успели скрыться из виду, как из-за деревьев выглянуло солнце.

Немур не пустил их троих внутрь. Ворота были заперты, и очень худой человек у парапета сказал им, что они будут застрелены, если подъедут ближе.

— Где же тогда мы можем перейти реку вброд? Если мы не можем воспользоваться вашим мостом?

— Не знаю.

— Где мы можем найти еду?

— Подождите, пока кто-нибудь из вас не умрет с голоду, — посоветовал он. — И тогда съешьте его. Вот как мы справляемся. Мы называем это Gigot de Nemours⁵⁰. Но никто не входит и, клянусь Богом, никто не выходит.

Напротив города, недалеко от берега Луана, они наткнулись на лагерь из примерно двадцати мужчин и женщин, которые тащили сети и обрабатывали небольшие участки поля. Сейчас было непривычно видеть такую активность. В большом котле с тушеным мясом что-то готовилось, и пахло как в жарком, жирном раю. Священник подкатил тележку к грубо сколоченному забору из нового дерева.

Женщина с очень красными щеками и носом в прожилках подозвала двух мужчин. Они работали двуручной пилой, но теперь отложили ее, подняли деревянные топоры, небрежно перекинув их через плечо, и встали рядом с женщиной.

Троица подошла необычно близко к повозке — люди просто больше не подходили так к незнакомцам. Священник неосознанно отпрянул от них.

— Вы здоровы? — спросил священник.