— Хорошо, — она зевнула и медленно села. Пробуждения никогда не были ее сильной стороной. С трудом поднявшись на ноги, Соня сняла с вешалки халат и запахнулась в него. Сейчас она была столь трогательна и беззащитна, что я с трудом верил, что передо мной дикая волчица, безжалостно вырезавшая кусок кожи с шеи поверженного врага. — Идешь? — она немного стеснительно улыбнулась. Все-таки вчерашний разговор задел ее душу. Ничего, мы с этим справимся. Сейчас еще слишком рано говорить о будущем. Но я не оставлю ее.
— Конечно, я уже полчаса назад оделся. Соня…
— Да? — с надеждой она повернулась ко мне.
— Я с тобой.
Взявшись за руки, мы спустились вниз, где к этому времени действительно собрались оборотни.
— Доброе утро, — жизнерадостно поздоровался Койот, завернутый в халат по самые уши. Откуда у него столько радости берется?
— Здравствуйте, — Лиззи, как всегда, была смущена. Роберт молча кивнул мне и обнял Соню.
— А где остальные? — удивилась девушка.
— Охотятся, односложно ответил Роберт.
— Понятно, совсем потеряли ум из-за места альфы.
— Драй… — мягко отдернула меня волчица. — Не сегодня.
— Прости.
— Давайте уже подарки открывать, — нетерпеливо вмешался Кеннет. Честное слово, как ребенок.
— Конечно, — улыбнулась Соня. — Лезь под елку.
И началось. Шелест бумаги, восторги, объятия. Словно простые люди, и это, черт подери, прекрасно. От Роберта мне досталась бутылка бренди столетней выдержки, от Кеннета и Лиззи запонки. С особым интересом я раскрыл подарок Сони и рассмеялся.
— Илиада?
— Пособие для юных Ахиллесов, — с самой невинной улыбкой пояснила девушка. Запомнила наш старый разговор. — А ты мне что подарил?
— Открывай и увидишь, — усмехнулся я ее нетерпеливости. Впрочем, мне и самому не терпелось увидеть ее реакцию на подарок. Я долго его искал. «Сердце вампира» — один из самых дорогих ювелирных наборов. В прошлых столетиях юноши из богатых династий дарили украшения из него своим избранницам. Это было символично. «Сердце вампира», ожерелье, — это крупный рубин, заключенный в платину, словно в клетку. Так и сердца юношей навсегда принадлежали их избранницам. Я объездил сотню ювелирных и антикварных магазинов, чтобы найти ожерелье для Сони, и удача улыбнулась мне. Ее тонкие пальчики ловко справлялись с упаковкой. На свет появилась бархатная коробочка. Под восторженный писк малышки Лиззи Соня открыла ее.
Внезапно ее лицо побелело. Хриплый звук вырвался из горла волчицы, и она, словно в испуге, отступила назад.
— Соня? — я и сам был испуган. Я мог представить себе любую реакцию, но только не такую. Трясущимися руками Соня поставила коробку на стол. — Соня…
— Драй, — одернул меня Роберт и покачал головой. Да что здесь вообще происходит? — Соня, иди выйди на улицу. Тебе надо подышать, — мягко попросил оборотень.
— Думаешь? — шепотом спросила она. В глазах девушки был ужас. Мне не доводилось видеть ее в таком состоянии.
— Иди, — кивнул Роб. — Кеннет, Лиззи, составьте ей компанию.
— Хорошо, Флат, — кивнул Койот, и, взяв Соню за руку, направился к входной двери.
— Роберт, — повернулся я к оборотню, — что происходит?
— «Сердце вампира».
— Да, а что?
— Все дело в Диего.
Знакомое имя сбило меня с ног. Как я не догадался.
— Он тоже ей подарил?
— Да, — подтвердил мою догадку мужчина. — И тоже на рождество. Прежде они скрывали свои отношения, а в рождество он решил объявить всем. С того дня и начались события, приведшие к его смерти. Ты сильно напугал ее, Франциско. Я знаю Соню долгие годы, и вряд ли есть на свете что-то еще, что может дезориентировать ее сильнее.
— А что стало с «сердцем вампира».
— Оно осталось с Диего. Навсегда.
Прекрасно, значит, ее первый муж похоронен с такой же цепью на шее. Молодец, Драй, сумел выбрать подарок.
Перебив Роберта на полуслове, я выскочил из зала. Мне надо было найти Соню.
Я вышел на морозный воздух и вдохнул поглубже, надеясь успокоиться и подумать. Но мне это не удалось. В тишине декабрьского утра я услышал плач Сони, доносившийся с заднего двора. Здорово! Просто замечательно! Она у него на могиле. Опять! И я сам загнал ее на кладбище. Наплевав на все, я бросился к ней, но моим глазам открылось не та картина, которую я ожидал увидеть.
Лорейн сидела на снегу, и, плача от боли, пыталась перевязать рану на собственной руке. Снова эта проклятая пума мучает ее. Я вышел из тени, которую отбрасывало поместье, и подошел к своей бывшей невесте.
— Давай помогу, — я опустился на снег рядом с ней.
— Я сама справлюсь, Франциско, — она больше не называла меня Франко и не смотрела мне в глаза.
— Лорейн, не глупи, — я попытался отобрать у нее бинт, которым она все еще пыталась остановить кровь. Я заметил, что ее запах изменился. Теперь, даже в человеческом теле, она пахла как кошка. Эл подняла на меня полный горечи взгляд.
— Драй, отойди. Я больше не нуждаюсь ни в твоей заботе, ни в жалости. И никогда больше не буду в них нуждаться, — эти слова были похожи на пощечину. Я никогда не думал, что услышу что-то подобное от этого человека. — Уходи, Драй.
Лорейн.
